Показаны сообщения с ярлыком 2015. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком 2015. Показать все сообщения

воскресенье, 17 июля 2016 г.

Сакральная жертва (часть 3)
Дата: 07/14/2016 09:38
Автор: Игорь Мурзин
Источник: .kasparov.ru
    Продолжение, начало - Сакральная жертва (часть 1, часть 2)
    Кто еще контролировал и обеспечивал убийство Немцова?
    Как автор уже указывал выше, Немцов двигался в сторону своего дома по правой стороне моста по ходу движения, хотя теоретически он мог двигаться и по левой, поскольку он проживал на улице Малая Ордынка, что как раз и находится слева и ему в любом случае в дальнейшем пришлось бы пересекать проспект Большая Ордынка, чтобы оказаться на левой стороне. Так почему же он двигался по правой стороне? В принципе тут нет ничего удивительного, ибо понятно, основной трафик пешеходов на БММ составляют пешеходы кто двигаются с Красной площади и с ул. Ильинка, которые автоматически выходят на мост с правой стороны, а если ваш конечный маршрут Малая Ордынка, то вы находитесь перед выбором, либо сразу в подземный переход под мост, либо позже в районе Болотной улицы можно пересечь верхом. Естественно никто не любит подземные переходы и предпочитают если есть такая возможность пересекать дорогу верхом и поэтому нет ничего удивительного, что Немцов отправился по правой стороне моста. Удивительно другое. Как уже указывал автор, он сам выезжал на мост и исследовал эту проблему и убедился, что трафик по правой стороне моста и вперед и в обратном направлении, как минимум на 20% больше чем по левой стороне, поскольку гости столицы, что спускаются с Красной площади или с ул. Ильинка сразу попадают именно на правую сторону моста, что означает, что в момент когда Немцов с Дурицкой выходили на правую сторону моста — в попутном и встречном к ним направлении должно было двигаться как минимум столько же или даже больше пешеходов как и по противоположной стороне моста. Ан нет.

    Смотрим на видео, что происходит на самом деле. А на самом деле последний пешеход (либо это была пара) проследовавшие во встречном направлении к Немцову по правой стороне, прошли по мосту в 23 ч. 27 мин., т.е. минимум за две минуты до того, как на БММ вступили Немцов с Дурицкой, а следующая пара, что прошла во встречном направлении к Немцову выдвинулась лишь через 6 минут, т.е. в 23.33.

    Причем, как видно из записи, пара продвинулась в тень КАМАЗа и больше нигде так и не появлялась, что означает, либо они уехали в кабине КАМАЗа, либо спустились по лестнице, чтобы дополнительно блокировать случайных прохожих, что также утверждает нашу мысль, что эти люди там были тоже не просто так.
    Что означает, что как минимум в течении 16 минут по правой стороне моста на встречу Немцову — никто не шел. А в попутном направлении тоже проследовало крайне мало и это были:

    • два-три человека, что шли перед Немцовым в пятидесяти метрах,
    • свидетель Виктор М, 
    • "пешеход" с Красной площади 
    • и затем еще двое пешеходов с ул. Ильинка.
     И это все. То есть можно гарантированно утверждать все это время с 23.27 по 23.43 движение на БММ по правой стороне было полностью блокировано, а за Немцовым и перед ним, крутился только спецконтингент.

    В то время как на противоположной стороне творилось настоящее броуновское движение. За указанный отрезок времени по левой стороне моста во встречном направлении Немцову прошло 14 теней, т.е. учитывая, что там люди в основном гуляли парами - это не меньше 20 человек и несколько человек в попутном. При этом автор предполагает или правильнее сказать абсолютно убежден, что как минимум треть из тех 20, что парами курсировали в момент нападения на Немцова с 23.30 по 23.36 — это были не праздно шатающиеся граждане, а все те же заинтересованные лица из спецконтингента.

    И в подтверждение моих слов, еще раз внимательно просматриваем видео ТВЦ, время на записи 23 ч. 30 мин. 38 сек., в этот момент КАМАЗ на записи подсвечен белым кружком, сама запись замедлена. С 41-й секунды запись ускоряется, мы просматриваем не дальний правый край моста по которому шел Немцов, а ближний к нам тротуар левой части моста и видим, как по нему подряд на расстоянии 10-20 м друг за другом в сторону ул. Варварки движутся три пары, а еще одна пара движется им навстречу.


    Три пары подряд движутся в сторону Варварки и одна им навстречу
    И как минимум две пары, что движутся в сторону Варварки не просто идут, а наблюдают за тем, что происходит на противоположной стороне, где в этот момент КАМАЗ нагоняет пару Немцов-Дурицкая.

    Смотрим. Время 23.31.18. Рекомендую, для лучшей видимости смотреть на большом мониторе и включить его на полную яркость и просматривать с разной скоростью. Мы видим как первая пара достигает столба и остановившись в метре от него, под удобным углом, как минимум 12 секунд наблюдает, что происходит на противоположной стороне.

    Эта пара 12 сек наблюдала за процессом убийства Немцова
    А наблюдать было чего, поскольку секундой ранее уборочный КАМАЗ проехал мимо Немцова-Дурицкой и из-за "ширмы" открывается выбегающий киллер, который прыгает в подъехавший серый ЗАЗ и в 23.31.23 уезжает. При этом забегая вперед отмечу, что в отличие от "свидетеля Виктора М", который судя по тому же видео находился от места убийства не менее чем в 130-150 м (и как он говорил, был не очень внимателен поскольку был занят наушниками и телефоном) то эта пара наблюдала все в деталях и мельчайших подробностях поскольку находилась от места убийства не далее 40 м и именно остановилась, чтобы наблюдать, процесс убийства в деталях!

    Просмотрев всю картинку целиком 12 сек и предположив, что все прошло штатно, первая пара снова продолжает движение в 23.31.30. Дальше запись ТВЦ ускоряется, поэтому в подробностях не совсем понятно, где какая пара разминулась у этого столба, но автор увидел следующее. Пока первая пара стояла у столба, их почти нагнала вторая пара и еще приблизилась другая, что шла им навстречу и далее мы видим как теперь уже вторая пара, останавливается за этим же столбом и еще не менее 10-15 секунд наблюдают, что происходит на противоположной стороне. При этом в этот раз отлично видно, как пара сначала двигается к камере ТВЦ боком, а затем разворачивается спинами, таким образом, что мы теперь даже можем разглядеть, что слева стоит человек в темной одежде. а справа в светлой.

    Слева наблюдает в темной одежде, а справа в светлой
    Пока они стоят у столба, приблизительно в 23.31.40 мимо них быстрым шагом (почти пробегает) следующая пара, проходит порядка 40 м и занимают пост недалеко от подземного перехода под БММ, прямо напротив остановки в 23.32.42,


    Двое на картинке справа где стрелочка занимают пост
    на котором и остаются в течении почти 3-х минут до 23.35.30, в то время как две оставшиеся пары сначала идут практически вместе, и в 23.32.30 разом, обе разворачиваются и буквально несколько секунд снова пытаются разглядеть, что там происходит на противоположной стороне, после чего продолжают движение и затем выпадают из поля зрения камеры.

    Таким образом можно предположить, что за действиями первого стрелка с 23.31.10 по 23.31.23 наблюдало не меньше 8-и человек и это:

    •  водитель КАМАЗа в зеркала заднего вида, 
    • начальник операции таким же образом, 
    • два человека в автомобиле ЗАЗ Шанс 
    • и 4 человека на противоположной левой стороне моста.

    При этом касательно последних четырех, возникает вопрос: ну, посмотрели вы как отстрелявшийся киллер выполнил задание, сел в машину и уехал, но что вас заставило пройдя буквально несколько метров, снова развернуться и пристально смотреть в том же направлении, ведь киллер уехал и значит там ничего интересного быть не может, ну разве что должно остаться два трупа, которые вы с противоположной стороны и за высоким бордюром все равно разглядеть не могли при всем желании?

    Да в том-то и оно, что незапланированная остановка КАМАЗа в 23.31.30 и иже с ним одновременная остановка на мосту "прогуливающихся по нему пар граждан", их пристальное внимание, а также срочное выдвижение Виктора М на рубеж, все это стало одной реакцией, на сообщение, что все они получили в наушники от руководителя операции, что операция не завершена, Немцов не убит, а только ранен и значит никому не расслабляться и никто не расходится, все действуют по заранее оговоренному плану, окончанием которого должно стать завершение работы "чистильщика".

    А если это так, то попробуем разобрать видео ТВЦ уж с этих позиций.
    В 23.31.30 останавливается КАМАЗ, руководитель операции сообщает в эфир, что задание не выполнено. В то же мгновение, мы видим как из-за остановки выдвигается Виктор М.
    По левой стороне моста одна пара из группы продвигается вперед и занимает место у подземного перехода и собирается там оставаться, пока "стрелок №2" не закончит дело начатое стрелком №1. Тем временем, пока стрелок №2 продвигается к жертве, в кабине КАМАЗа путем аудиоконференции с вышестоящим начальством решается вопрос, что теперь делать с Дурицкой. Поскольку Дурицкая успела засветиться живой перед регистраторами проезжающих мимо машин, было принято решение завершать операцию только в отношении Немцова, в связи с чем водителю КАМАЗа была дана команда выйти и отвлечь Дурицкую на себя. И этим же я могу объяснить и срочное прибытие еще одной пары граждан теперь уже по правой стороне моста со стороны Болотной в 23.33.30, возможная задача которых как раз и заключалась, либо в удерживании Дурицкой от каких-либо спонтанных действий способных помешать киллеру, либо обеспечить дополнительную охрану пролета лестницы ведущей к Васильевскому спуску пока на мосту работает "чистильщик".

    При этом примечательно, но настоящее убийство (добивание) раненого Немцова, которое осуществлялось после того как первый стрелок уже уехал, т.е. в период с 23.33.50 по 23.35.30 получается, что должны были наблюдать теперь уже не менее 12 человек и это:

    •  Дурицкая, 
    • командир спецоперации, что находился в кабине КАМАЗа (хотя скорей всего, он тоже выходил, раз его видел Виктор М и рассказал об этом Лайфньюс) 
    • сам водитель КАМАЗа, что стоял рядом с Дурицкой, 
    • водитель притормозившего минивэна в 23.35.20, 
    • два человека подоспевших со стороны ул. Болотной, 
    • "случайный прохожий" двигающийся со стороны Красной площади, 
    • еще двое "прохожих" прибывших с ул. Ильинка, 
    • двое заинтересантов, что стояли на посту по диагонали у поземного перехода по левой стороне моста 
    • и еще один гражданин (хотя теоретически это могла быть и пара) кто наблюдал в течении 15 секунд прямо напротив стрелка №2 по левой стороне моста с 23.35.30 по 23.35.45.

    Наблюдатель, укрывшийся за бордюрным камнем на противоположной стороне моста
    Причем наблюдал как-то странно, лично у меня сложилось впечатление, что он либо согнулся, присел на корточки, либо в целях безопасности вообще улегся за бордюрным камнем, ибо сначала его верхняя половина контрастировала выше камня, потом слилась с ним, а потом снова стала выше. И причина, по которой он скорей всего упал за камень, могла быть связана с тем, что он мог увидеть и услышать то, что записалось на 49 секунде записи видеорегистратора (которую, мы разберем ниже).

     Итого повторяю, 12 человек, и из них трое шли и наблюдали, а 9 никуда не двигались, а стояли и наблюдали, ожидая конца развязки. 

    При этом по последующим действиям всех перечисленных лиц, можно практически с разницей в 10 секунд вычислить время, когда в наушниках спецконтингента прозвучала та самая всеми ожидаемая фраза: "операция закончена, всем спасибо, все свободны"... прозвучала она приблизительно в 23.35.27, после чего с разницей в 20 секунд всех как ветром сдуло (и здесь опять можно вспомнить интервью Стрелкова на метке 2:50 записи).
    Первыми в 23.35.28 покинула свой пост сторожевая пара у перехода на левой стороне моста. Второй и третьей в 23.35.38 была отпущена Дурицкая и одновременно с ней уехал и минивэн. Четвертым в 23.35.45 продолжил движение некто, кто наблюдал за стрелком №2 с противоположной левой стороны моста. И последними, в 23.35.50 покинули место убийства водитель КАМАЗа и вместе с ним руководитель на пассажирском сиденье и возможно те двое, что подошли с улицы Болотной (хотя наиболее вероятно, что они 10 секундами раньше спустились вниз по лестнице на Васильевский Спуск, видимость на которую перекрывал КАМАЗ).

    Обзор видеозаписи с регистратора предоставленной Антониной Самсоновой

    И здесь, прежде чем собственно обстоятельно продолжить исследование, хотел бы поведать еще одну маленькую поучительную историю. Вообще-то автор собирался опубликовать этот материл в аккурат на годовщину убийства Борис Ефимовича, для чего 19 февраля 2016 года специально выехал в г. Ригу с твердым намерением предложить свое исследование тамошней "Медузе". Но к сожалению главный редактор Медузы Иван Колпаков от меня спрятался, посчитав меня надоедливым фриком, но зато согласился пообщаться Андрей Козенко как раз прежде всего и известный своими судебными очерками. Но разговора тоже не получилось. У Андрея ко мне немедленно пропал интерес, как только он узнал, что я не инсайдер от следствия, а мои исследования "всего лишь" целиком и полностью базируются на открытых источниках и прежде всего на этих двух видеозаписях. Он даже разозлился: "Вы что, хотите мне пересказать, что там на видео? Так все что там есть, уже давным давно всем известно"! После чего сказался, что очень занят и убежал. При этом мои возражения, что расшифровка видеозаписей, это и есть моя специализация и что я тем и интересен, что могу увидеть много того, что другие не видят и что не раз доказывал в суде и о чем говорят выигранные мною судебные дела. Но, как я уже отметил, подобные возражения его никак не впечатлили.

    Так это я к чему говорю? А все к тому. Если вы не видели, то можете еще раз просмотреть видеозапись. Можете еще раз перечитать все комментарии к ней. После чего решить для себя, что конкретно полезного вы там увидели и уже после этого прочитайте мой текст, что пойдет ниже. И только тогда вы поймете, чем наметанный глаз профессионала, отличается от глаза обывателя (хотя с другой стороны, моя расшифровка записи ТВЦ, тоже наверное, о многом говорит).

    Так вот сейчас, я попытаюсь вам доказать, что на самом деле полезной информации на записи регистратора не меньше, а скорее даже больше чем на записи ТВЦ, главное только знать, где искать и что искать, в чем собственно и есть главное отличие специалиста от дилетанта.

    Итак, прежде чем приступить к исследованию, каким образом Немцов мог получить ранение от шеи в голову, следует еще раз оговориться, будь у автора перед глазами фотографии и результаты медицинской экспертизы, как скажем есть у адвокатов занятых в деле или у следователей, то ответить на вопросы: где находились стрелок №1 и стрелок №2 в момент покушения на Немцова и кто и как нанес ему это пулевое ранение — не составило бы для меня труда, а так приходится только высказывать предположения. Так вот по моей версии, выстрел в голову скорей всего был случайным. Ведь, давайте просмотрим запись регистратора с 45 по 49 секунду записи, где стрелок №2 занят странными манипуляциями с телом Немцова, но чем он там занимается? В принципе, можно предположить. По мысли стрелка (или возможно, по мысли руководителя операции) раз стреляют из машины со стороны дороги, т. е. с левого бока Немцова, то и упасть он должен был в направлении попадания пуль, то есть перпендикулярно дороге как его и запечатлели посмертные фотографии (хотя по логике, как мы уже отметили выше, если Дадаев находился у него за спиной и Немцов шел в "сцепке" с Дурицкой вдоль моста, то он и должен был упасть в том же направлении и лежать на животе параллельно тротуару, а никак не перпендикулярно).

    Потому-то второму стрелку, скорей всего после совещания с руководителем и пришла в голову мысль переуложить тело в логически правильном для "обывателя" направлении. Но Немцов весит сотку. Поэтому переуложить его с параллельно на перпендикулярно тротуару, т. е. на 90 градусов, можно было только в два движения: сначала верхнюю часть тела за плечи по часовой стрелке, а потом нижнюю за ноги. Скорей всего второй этап переукладки мы и наблюдаем на записи регистратора. Ствол же оставался у стрелка в руке. А дальше помните самострел в ногу у Рогозина? Вот здесь могла быть та же история. Инструктора в тирах в первую очередь вдалбливают в головы начинающим стрелкам: "Закончил стрельбу, убери палец с курка!". Но к сожалению, не до всех доходит это простое правило. Некоторые закончив стрельбу, забывают что в стволе может остаться патрон, механически опускают руку вниз и продолжают давить на курок и дальше бух.... ножке бо-бо.

    Так здесь скорей всего произошла та же ситуация. Немцов оказался слишком тяжелым для стрелка №2 и тот не убрав палец с курка, поднимая рывком нижнюю часть тела Немцова за штанины (как за ручки от носилок) от напряжения произвел случайный выстрел вниз, по касательной через шею в голову. По крайней мере другого варианта как можно получить такое экстраординарное ранение, мне даже не представить. И кстати, в пользу этой версии говорит характерный щелчок, по звуку напоминающий выстрел из пистолета с глушителем, что слышен на 49-й секунде записи с видеорегистратора, как раз в момент, когда стрелок №2 совершает манипуляции с ногами Немцова и звук этот явно идет не из машины, а снаружи. А также сползшие с Немцова существенно ниже поясницы джинсы, потому как начиная с 48-ой секунды записи, достаточно хорошо видно, как стрелок №2, тянет Немцова за штанины вверх под углом в 70 градусов и в сторону по часовой стрелке.

    Причем, едва ли в том, что штаны Немцова сползли, в этом могли быть замешаны криминалисты проводившие первичный осмотр, ибо чтобы пояс джинсов на которых лежит Немцов мог спуститься так низко, нужно именно с силой тащить за штанины наверх, чтобы таз Немцова вместе с джинсами оторвался от земли. В противном случае под весом Немцова джинсы останутся на месте. При этом что примечательно, обратно натянуть джинсы на Немцова до уровня поясницы, будет также нелегко, ибо в этом случае вам снова придется оторвать таз Немцова от земли.

    Пояс джинсов Немцова в районе таза спустился на 10-15 см ниже поясницы, что не может быть связано с осмотром тела криминалистами 
    Ну и раз уж мы заговорили о 49-ой секунде записи регистратора, то во-первых, напомню, что если синхронизировать с записью ТВЦ, можно заметить, что именно на 49 сек., странный наблюдатель на противоположной стороне моста, либо пригнулся, либо просто упал за бордюрный камень, видать он тоже что-то услышал и испугался как бы к нему чего не прилетело. А во-вторых, давайте сразу вернемся к теме, которую мы начали выше при анализе записи ТВЦ: почему следователям пришлось несколько раз переписывать показания Дадаева от 8 марта 2015 года, на которые первым сослался Росбалт  закавычив их от первого лица, будто в таком виде их излагал сам Дадаев и в частности почему на БММ Дадаев "по пути никого не встретил" и которое затем пришлось переписать в "подвернулся случай, и использовали момент" 

    Почему Немцов никого не встретил на мосту?
    А действительно, давайте рассуждать: не так уж и поздно, центр Москвы, а как Дадаеву могло так чудодейственно повезти, что он двигаясь по правой стороне БММ так никого и не встретил? Более скажу, там даже на горизонте никого не видно? Ибо, если мы обратимся к записи ТВЦ, то легко заметим, что если бы Немцов с Дурицкой пошли по левой стороне моста, т. е. ближней стороне к дому Немцова и к ул. Малая Ордынка, где он проживает, то там людей было как тараканов, пока он шел, он встретил бы на мосту не менее 10-15 человек. А за десять минут, что длится запись ТВЦ до приезда полиции, по левой стороне во встречном направлении прошло не менее 20 человек, а по правой, не менее проходной .... ни одного? А как такое вообще могло быть? Пешеходы, они куда все подевались? А-у!

    И вот для того, чтобы ответить на этот вопрос, нам как раз и нужна запись с регистратора, что же там такое происходило, на "встречке" у Немцова, что ему никто не попался? Смотрим, 53-56-я секунда записи и видим

    2-3 человека (не очень четко видно сколько их) и эти люди никуда не идут, ни вперед, ни назад, а стоят кучкой ведут неспешную беседу, головы повернуты от Кремля в сторону ул. Болотная, что так и подмывает меня предположить, что на самом деле они контролируют лестницу ведущую на мост, дабы на правую сторону моста со стороны Болотной улицы никто посторонний не поднялся, пока там работает спецконтингент. А чуть ниже к началу моста, начиная с 59 секунды записи,

    мы наблюдаем вообще целую толпу праздно стоящих полукругом граждан и тоже развернутых в сторону Болотной ул., а еще чуть ниже за ними двух женщин: одна в темном пальто или шубе, а другая в белой куртке с капюшоном. И судя по их нерешительным позам, пройти дальше в сторону Кремля они явно не могут, потому как их попросту не пускают. Иными словами, ни стрелок №1, ни стрелок №2 действительно на период проведения спецоперации, что длилась порядка 10 минут — не могли встретить кого бы то ни было на правой стороне моста по которой двигался Немцов, просто потому, что эта сторона была надежно заблокирована со всех сторон и в том числе наверняка и с лестницы выводящей на Васильевский Спуск (вид на которую от камеры ТВЦ загораживал вакуумный мусороуборщик) и как я уже отметил выше, вполне возможно, что те двое граждан, что почти прибежали со стороны Болотной и остались в тени мусороуборочного КАМАЗа, как раз и прибежали для того, чтобы дополнительно блокировать лестницу, пока на мосту будет работать "чистильщик".

    А теперь давайте вернемся к началу записи регистратора и посмотрим, а что там есть интересного. Смотрим, начиная с 8-ой секунды, когда машина с регистратором (а судя по синхронной ему записи ТВЦ, машина в которой находился регистратор — это большой внедорожник) поворачивает на Васильевский спуск и для начала фиксируем среднюю скорость, с которой он двигается на этом участке дороги — 25-35 км/ч

    и вспоминаем, что 3 минуты назад мусороуборщик ехал здесь в общем потоке автомобилей, т. е. приблизительно с такой же скоростью, что однозначно указывает нам, что имитировать вакуумную уборку, КАМАЗ начал лишь завидев пару Немцов-Дурицкая, прямо за автобусной остановкой, а до этого он просто поспешал к месту начала операции и не думал пылесосить мусор.

    Далее, выше я уже замечал, что с точки зрения стратегии, лучшим местом, где стрелок №1 и стрелок №2 могли бы ожидать приближения жертвы, это в машине с затемненными стеклами в крайней точке стоянки, которую невозможно загородить другой машиной и с которой отлично можно было бы видеть приближение жертвы. Смотрим на регистраторе, где эта точка и ищем там автомобиль и точно, видим по виду БМВуху Х6 с затемненными стеклами и что припаркована в крайне левом положении, чтобы за ней уже не встать, и припаркована не как положено вдоль парковочных линий, а чуть наискосок, за счет чего видимость из этой машины идеальная какую только можно себе представить


    Из этой машины все просматривается как на ладони
    и кстати не так далеко от этой машины установлены две реагирующие на движение камеры,

    Камеры, которые должны были запечатлеть Немцова и следом за ним киллера со стоянки
    с которых в свою очередь прекрасно просматривается вся стоянка и запись с которых, должны либо подтвердить, либо опровергнуть предположения автора откуда могли появиться оба стрелка.

    Смотрим далее, что происходит уже непосредственно при повороте на мост. Как я уже говорил, при выезде на мост с ВС перед владельцем регистратора стоит знак уступи дорогу, по отношению к тем, кто приближается к нему слева с ул. Ильинка и по ПДД он должен пропустить белый мерседес и, разумеется, джипер этот мерседес пропускает, но.... лишь только после того как тот ему побибикал, типа того, пропусти, я еду. И в этом месте на записи, честно говоря, я ожидал услышать громкое матерное слово, сорвавшееся с губ владельца джипа, но так и не услышал, что вообще-то говоря, для нервической Москвы большая редкость и что характеризует водителя внедорожника как не молодого, очень взвешенного и сдержанного товарища, которого ничем не прошибить (и значит травмат и биту под сиденьем он не возит). Но дальше возникает вопрос: "А почему водитель белого мерса побибикал, а водитель джипа с регистратором в ответ должен был грязно выругаться"?

    Дело в том, что регистратор немного искажает истинную картинку, в то время как водительский глаз, видит дорожную ситуацию совсем по другому. А увидел он следующее: что мерс ведет себя как полный придурок, он вроде сначала еле-еле ехал, а потом когда водитель с регистратором решил, что мерс его пропускает, мерин вдруг ускорился и просунул перед ним свой нос предварительно побибикав, а после того как он пролез первым, нарочито убрал ногу с педали газа и поехал со скростью 30-40 км/ч, предложив водителю с регистратором (которого он только что не пустил) — обгонять себя слева. То есть вел себя как полное хамло, хотя другой водитель его вроде бы ничем не провоцировал.

    И ладно бы водитель мерса просто повел себя по хамски, но мы просматривая далее видеозапись регистратора, ловим себя на мысли, что хуже всего, это то что мерс своими действиями, заняв правый ряд, испортил нам всю обедню, заставив сместиться в левый водителя джипа вместе с регистратором, после чего все самое интересное, что мы хотели увидеть в подробностях на записи, а именно, что там делал Виктор с ногами Немцова в сравнении с тем, что он рассказывал нам на камеру — фактически осталось за кадром. И не только Виктор, а и Дурицкая и водитель мусороуборочного КАМАЗа (если это был он) и возможно руководитель операции, что должен был там присутствовать где-то рядом — все бы снялось в гораздо лучшем качестве, если бы водитель джипа смог проехать правее, а так все смазалось и испортилось.

    Улавливаете к чему я? Ну конечно, как я уже указывал выше, руководитель операции, чтобы исключить попадания в интернет любых случайных изобличающих спецслужбы записей (как и было в деле с Политковской) безусловно должен был предусмотреть в добавление к "большой КАМАЗовской ширме", еще и пару, тройку маленьких, коей и был в данном случае белый мерседес. Но тогда вы спросите: "А как водитель мерса узнал о приближении к мосту машины с регистратором"? Очень просто. Отматываем назад и смотрим.

    13-я секунда записи, джип проезжает за лестницу ведущей на мост, проезжает припаркованную серебристую Тойоту и сразу за ней открывается классический "сторожевой пост", что любят использовать все спецслужбы мира дабы не привлекать к себе внимания — влюбленная парочка, парень и девушка.

    Девушка стоит спиной к дороге, а парень в синих джинсах как бы смотрит на нее влюбленными глазами, хотя на самом деле не на нее, а на дорогу и проезжающие мимо автомобили. Как только джип с ними поравнялся, парень и девушка поворачиваются и идут вслед за ним. При этом через боковое пассажирское стекло, в темноте им прекрасно видно, что на лобовом стекле джипа светится работающий регистратор о чем они и сообщили в белый мерс.

    При этом забавно, свидетель Виктор М, он же "чистильщик", он же бухгалтер Евгений и предположительно он же стрелок №2, вот здесь https://life.ru/t/новости/150539 и здесь  дает объяснения (по-моему, по степени вранья, самые дебильные объяснения всех времен и народов) как он оказался на мосту, откуда и куда шел и что там делал. Так вот подумалось, а что должна была придумать эта парочка, чтобы убедить нас, что под мостом (а не на мосту) в сей поздний час они оказались потому как шли из ресторана? От друзей? Из библиотеки? Откуда можно было идти и по какому маршруту, чтобы оказаться в этой точке и что они там могли делать, кроме как исполнять свой служебный чекистский долг?

    А разрешив задачку белого мерса, мы по цепочке можем перейти и к следующей. А машина по виду похожая на минивэн (автор определил его как фольсваген Туран после 2010 года выпуска) который на записи ТВЦ подъехал к Дурицкой и водителю КАМАЗа в 23.35.25, простоял там 20 секунд и уехал, а он там зачем? Как мы знаем, многие задавались этим же вопросом и в том числе комментатор ТВЦ и смутно подозревали, что он там тоже была не случайно, а с подковыркой и точно на стороне тех, кто участвовал в преступлении, но в чем была роль минивэна?

    Смотрим еще раз запись с видеорегистратора, сопоставляем ее с записью ТВЦ и замечаем, что минивэн, что тормозит перед Дурицкой, во-первых двигался по мосту точно также как и белый мерс, что-то со скоростью 30-40 км/ч. Т.е. не ехал в общем потоке автомобилей, а потом, увидев что-то притормозил, а именно намеренно ехал медленно в правом ряду, чтобы отжать от него все другие автомобили. Остановился минивэн в 23.35.21, за 4 секунды, когда мимо него просвистел наш джипер с видеорегистратором.

    Минивэн и джип с регистратором в кружочке
    Т.е. минивэн ехал впереди где-то совсем рядом, в 100-150 м перед джипером. При этом когда джипер с регистратором поворачивал с Васильевского Спуска на мост, минивэн уже успел проехать и в запись регистратора не попал, но зато следом за ним, на 30-й секунде записи регистратора, в кадр попадает желтая машина с характерной для такси раскраской и рекламной световой конструкцией на крыше.

    При этом в виду плохого качества записи ТВЦ, таксушку на ней мы бы никогда не вычислили, а вот сопоставив две записи, мы уже можем это сделать с точностью. Смотрим запись ТВЦ, 23.35.10,

    между минивэном и таксистом расстояние порядка 80 м. Проходит 3 секунды, время 23.35.13,

    расстояние от минивэна до места за столбом за которым работает стрелок №2 буквально 10-15 метров, а за счет разницы скоростей, от таксушки, что у него на хвосте, дистанция сократилось до 50 м и что мы видим далее? Водитель минивэна, контролируя расстояние от таксиста в заднее зеркало, резко оттормаживается (и это видно на записи как машина клюет носом) моментально сбрасывая скорость с 30-40 до 10 км/ч и последние 15 м едет очень медленно накатом, с таким расчетом, что последние метры до киллера, они с таксистом финишируют одновременно в 23.35.18.

    После чего таксист проезжает мимо, а остановившийся рядом с Дурицкой "водитель мини-ширмочки", проследив в правое зеркало, что "чистильщик" закончил свою работу и его услуги ширмы больше никому не нужны, через 20 секунд уезжает. Ни с водителем уборочного КАМАЗа, ни с Дурицкой, он не общался.

    При этом мы понимаем, что в отличие от водителя белого мерседеса, водитель минивэна справился со своей задачей филигранно. По записи ТВЦ мы видим, что таксист в отличие от джипера, как будто специально, с невысокой скоростью (не более 50-60 км/) плелся в максимально правом положении и как будто не видит, впереди стоящую мусороуборочную машину, которую ему в любом случае придется объезжать слева и он объезжает ее в самый, самый последний момент. Но вот таксист, когда утром следующего дня из новостей узнает, что было на мосту и сто тысяч раз просмотрит запись своего регистратора — не найдет там ровным счетом ничего интересного: ни стрелка №2, ни Дурицкой, ни водителя КАМАЗа, ничего там нет, ибо весь обзор, перекрыла перед ним вот эта сволочная мини-ширмочка. Хотя, хотя, кое-что интересного наверняка можно было найти и в записи таксиста, например вот в этом месте за храмом, на улице Ильинка, что в 200 м от моста,


    на запись его видеорегистратора, должен был попасться белый мерседес, что следом точно таким же макаром отжимал с правой полосы джип с другим регистратором. И когда таксист проезжал мимо него, его регистратор должен был записать как мерс еле плелся на тормозах, в ожидании, когда с Васильевского Спуска подтянется джипер. А всего повторяю, таких машин-широмочек там могло быть больше двух.

    Ну и в районе пешеходного перехода у ГУМа вот здесь,

    Место, где должна была стоять парочка
    в видеозапись регистратора таксиста должна был попасться еще одна влюбленная парочка, что сообщила в минивэн, что за ним едет таксист с регистратором.

    А теперь добавьте их всех к общему числу уже сосчитанных мною участников прикрытия спецоперации, что были задействованы в убийстве Немцова и подивитесь ее масштабу. А можете еще раз пересмотреть интервью Гирькина

    и самолично для себя определить, когда он утверждает, что в операции по убийству Немцова работала не малая, не средняя, а "очень большая группа обеспечения".., а очень большая это сколько в штуках? Наверное столько, сколько и было засвечено на видео при убийстве Немцова — минимум 20-40 человек.

    Но вернемся снова к записи с видеорегистратора джипа. А помните, как здесь сразу по горячим следам, буквально через несколько часов, пошли сообщения, якобы в Немцова стреляли из белой машины без номеров, что потом оказалось неверным, поскольку машина у преступников была серая и с номерами. А откуда могли пойти такие слухи? Ответ можно тоже найти из записи регистратора джипа. Смотрим, 40-я секунда. Джип обгоняет слева мерседес и слева в нижнем углу записи регистратора, мы наблюдаем как пошла нарастать его скорость: 50, 60, 70, 71,72, 73, 74, а потом упс, опять падает до 73 км/ч, хотя машина идет под уклон и скорость вроде бы должна увеличиваться.... но не увеличивается, потому как водитель убрал ногу с педали газа. Вопрос: а почему он убрал?

    Да, потому, что наш водитель не только культурный, но опытный и дисциплинированный. Смотрим, на 56 — 58-й секунде записи на мачту освещения, что находится справа по ходу его движения и видим как вспыхивают фотовспышки с периодичностью 4 вспышки в секунду. А это что такое?

    Объясняю. Это работает классная вещица, которая называется "полицейский радар Стрелка СТ-01" (хотя правильнее его назвать "полицейский регистратор" и далее поймете почему).

    Как выглядит на БММ регистратор "Стрелка" днем
    Как уже я отмечал выше, фактически сразу после появления видео ТВЦ вечером 28 февраля 2015 года, я уже на 90% знал кто и почему убил Бориса Немцова, потому уже 1 марта выехал в Москву, а утром 2-го проводил на мосту необходимые обследования и в том числе обнаружил там на 15-м столбе по ходу движения Немцова вот эту самую "стрелку". Другая такая же "стрелка", но развернутая в обратную сторону размещена на 10-м столбе фактически как раз напротив места убийства Немцова и тоже видна на записи видеорегистратора.

    Так в чем же гениальность регистратора типа "стрелки СТ-01"? Уверен, 99% наших сограждан, иногда замечающие на столбах такого рода многоглазые устройства, наивно полагают, что основная цель этих штучек, в автоматическом режиме отловить и прислать им по почте штрафной "тикет" за превышение скорости и этим якобы и объясняется их сравнительно высокая стоимость. Ан, нет. Чтобы понять как работает эта вещица и в чем ее гениальность, рекомендую посмотреть этот обзорный ролик из которого вытекает, что отловить вас за превышение скорости, это последнее для чего этот прибор придуман, тогда как главная его ценность это возможность, накидав этих "стрелок" по всей Москве и создав систему типа "Поток" (схему размещения "стрелок в Москве можно посмотреть здесь http://www.radarinfo.ru/ ) отследить все ваши передвижения на интерактивной карте как в режиме онлайн так и в архиве. Потому как "стрелка" пишет не обязательно тех кто нарушает, а вообще всех подряд кто попадает в ее камеру и не только пишет, а еще и сохраняет сведения в памяти довольно длительное время. И значит вычислить где вы сейчас находитесь и куда направляетесь или по какому маршруту ездили месяц назад, для администратора сети "Поток" не представляет никакой сложности, достаточно только вбить в поиск номер вашей машины. И кстати оппозиционеры вроде Немцова, Навального и т. д., полагаю, не раз и не два имели удовольствие проверить на себе чудодейственные возможности "стрелки", когда вдруг ночью, где-нибудь у черта на куличиках, их вдруг тормозит гаишник... и... здравствуйте, г-н Немцов. Откуда он узнал, что это вы едете в этой машине с этими номерами? Да, вот оттуда!

    И потому, когда я где-то слышу как кто-то из адвокатов по делу об убийстве Немцова, печалится об отсутствии видео с многочисленных камер БММ, без которых якобы все пропало — я умираю от смеха. А оно вам зачем, когда у вас есть "стрелка"? Ибо "стрелка" даст вам информации на порядок, на два порядка больше нежели любая стационарная камера, поскольку хранит в себе сведения обо всех свидетелях что проезжали по мосту в обе стороны и которых можно вызвать и допросить. А это и водитель джипа с регистратором, и таксист с регистратором и как минимум водители еще нескольких сотен машин (в которых кстати тоже могли оказаться свои регистраторы) и все они могут быть вызваны и допрошены и в том числе получены важнейшие сведения о соучастниках убийцы. Например, как выглядели люди, что блокировали под видом пешеходов движение автомобилей при заезде на мост с трех улиц в момент убийства Немцова и т. д. Не говоря уже в конце концов о том, что водитель мусороуборочного КАМАЗа Сергей Б. именно с помощью "Стрелки" может быть легко пойман на вранье, что он будто бы с места убийства поехал дальше убирать мост, тогда как регистратор "Стрелка" скорей всего зафиксировал его настоящую скорость, которую он успел набрать к 15 столбу и отложить ее в своей памяти, а по моим прикидкам его скорость была не менее 30-40 км/ч, т. е. скорость была явно выше мусороуборочной. И кроме того, на фотографии будет видно, что Сергей Б. - бордюры не чистит. Короче можно получить море ценнейшей информации, вот только вопрос, а ходатайствовал ли кто-либо из адвокатов о приобщении к материалам дела сведений из памяти регистраторов и допросе свидетелей за прошедший год, что прошел с момента убийства или весь порыв ушел в гудок, то бишь в поиск этого мифического персонажа Мухудинова, услужливо придуманного для них чекистами ради стеба?

    Но снова возвращаемся к нашему вопросу: откуда родилась легенда, что убийца уехал на белой машине, либо на фокусе, либо на форде Мондео без номеров? Я полагаю из двух первоисточников. Первый — это интервью Лайфньюс свидетеля Виктора М, который указал, что машина в которой уехал убийца была белая (хотя как мы сейчас знаем, он соврал, поскольку ЗАЗ Шанс на котором уехал стрелок №1 — был серый как мышь). А второй источник, как раз из памяти "стрелки", ибо по старинке у нас как и в Америке, все поиски начинаются с простого алгоритма: если у них кого-то замочили, то первого кого ищут это ближайшего с местом преступления черного, а потом уже всех остальных. А у нас, если рядом есть регистратор "стрелка", то в первую очередь листают ее память и если обнаруживают там машину без номеров, то и думают сначала на нее, а потом уже на всех остальных.

    И с Немцовым, конечно, была та же история. Думаю уже в первые полчаса после его убийства, гайцы просмотрев память "стрелки", обнаружили в ней фотку белой машины без номеров, спереди визуально похожую на форд Фокус или Мондео, потому и план перехват и все установки поисков были даны на нее о чем здесь сообщил первый по новостям Лайфньюс, показав своим зрителям не очень качественное видео как по Ордынке проехала грязная белая машинка... без номеров. При этом обратите внимание, они указывают, что преступление было совершенно в 23.37, а по Ордынке эта машина проехала в 23.39 (тогда как на самом деле убийство случилось на 6 минут раньше) ибо едва ли журналисты имели доступ к памяти "стрелки", но скорей всего они сумели получить запись с камеры расположенной на Ордынке. Нашли на ней белую машинку на которой визуально не наблюдаются номера и ву а ля, значит в ней и ехал убийца.

    Так вот как не странно, но такая же белая чумазая машинка без номеров попала и в запись регистратора нашего джипера и как и следовало ожидать, это оказался вовсе не форд Мондео, а все тот же белый мерс (по мнению автора, это Мерседес C класс в  кузове W 204 приблизительно 2012 года выпуска) присутствие номеров на котором невозможно идентифицировать, тогда как это легко сделать по отношению ко всем другим автомобилям на записи. При этом под словом идентифицировать, я понимаю не распознать госномер, а убедится что он есть на машине. Как правило, распознать номер на машине с помощью видеорегистратора возможно в довольно редких случаях, а удостоверится, что номер на машине есть намного проще. Поскольку на номере есть светоотражающий слой, поэтому даже если ваша машина сильно загрязнена — определить, есть он на машине или нет — не представляет большой сложности. А в нашем случае, то что у мерседеса ни спереди, ни сзади номеров нет, достаточно хорошо видно. Особенно это заметно по передней части машины, поскольку если основа номера белая, то как бы не была загрязнена машина под слоем грязи, но номер в свете мощных ксеноновых ламп джипера, всегда будет самым светлым пятном. А если номера нет, то наоборот, это место будет темнее, чем светлый кузов. Смотрим на фотосканы записи и видим, что номера на мерсе нет

    (тогда как на дальней машине видно, что номер есть).

    И полагаю, то что на мерсе нет номеров, в этом есть определенная логика: а зачем вам номера, если вы используете машину как ширму в качестве защиты от видеорегистратора, и которые тот может "зарегистрировать в своей памяти"?

    А значит ни на белом мерсе, что отжимал джипера с регистратором, ни на минивэне фольксваген Туран, что отжимал таксиста с регистратором, ни на черной БМВ Х6 с затемненными окнами, в которой должны были прятаться киллеры — на этих трех машинах либо не будет номеров совсем, либо они будут загрязнены до полной не читаемости, либо они будут фальшивыми.

    По крайней мере владельцев этих машин в отличие от всех остальных, вы точно не сможете идентифицировать ни с помощью памяти "стрелки", ни с помощью видеорегистратора, ни с помощью видеокамер на стоянке и значит никогда и не найдете.

    Но странно, как утверждает Лайфньюс в своей заметке, владельцев всех подозрительных машин (и в том числе нашего мерса, которого спутали с фордом Мондео) нашли и все они якобы не причастны к убийству Немцова. Хотя понятно, что я бы с этим утверждением поспорил, если они нашли владельца белого мерса без номеров, что отжимал из правого ряда нашего джипера, то он точно причастен если и не к убийству, то в пособничестве убийце. Более того, если этого владельца нашли, но молчат кто он, какие показания дал и какую корку предъявил, то это тем более подозрительно и лишь указывает на то, что "это нога кого надо нога".

    Более того, вот здесь  Росбалт рассказывает нам, как некие свидетели видели как после убийства, на мосту через две сплошные линии резко развернулся Мерседес и уехал. К сожалению Росбалт не говорит, какого цвета был этот мерседес, но сильно подозреваю, что речь идет все о том же самом белом, грязном мерседесе.

    Таким образом, думаю, мне удалось раскрыть тайну белой чумазой машинки, которую кстати, засекли не только съезжающей с моста на Ордынке, но и здесь двигающейся к мосту с ул. Ильинка. Ибо насколько я могу судить из двух камер, что висят на входе ГУМа на ул. Ильинка

    (как раз откуда и приехал Мерс) на них засветился все тот же белый чумазый Мерседес без номеров, что позднее попал в запись регистратора джипера.

    Это не форд Мондео, а наш чумазый мерседес без номеров
    И поняв эту простую вещь, далее вы хлопаете себя по лбу: как странно, вот эти люди из прикрытия, заблаговременно приняли меры, все просчитали, что логично и правильно, а чеченцы, которых обвиняют в убийстве, они что, такие дебилы, что позволяют себе за четыре месяца до убийства самолично приобрести машину и не с рук на рынке, а в автосалоне, оформить ее хоть и не на себя, но на дальнего родственника, самолично полгода на ней раскатывать с одними и теми же регистрационными номерами (по которым они могут быть легко найдены, с помощью "стрелки", что и случилось) а после убийства машину не сжечь, не разобрать, не снять с нее номера, а помыть и оставить на улице и скорее всего рядом с местом проживания раз ее так быстро нашли? Так они действительно такие тупые или здесь что-то не так?

    Но не будем перепрыгивать с выводами, давайте все-таки закончим с регистратором. Какие еще сведения он нам открыл? Многие! Ну, например, он подтвердил нам нашу уверенность, что по левой стороне моста встречной к Немцову, спецуха гуляла не по одиночке, а парами

    Слева в свете фонаря хорошо просвечивается парочка
    и почему собственно автор и уверен, что навстречу по левой стороне прошло не 14 человек (столько прошло теней в камере ТВЦ) а не меньше 20 человек, тогда как еще раз напоминаю, а по стороне где шел Немцов, навстречу - не было ни одного!

    Ну и наконец, в качестве вишенки на торте, хотелось бы предложить вам вообще нечто поразительное и где-то даже мистическое. На этот раз не смотрим, а одеваем наушники и внимательно слушаем запись регистратора и прежде всего радиоприемник, что работает в машине джипера. Мы замечаем, что качество приема в разных местах по ходу движения машины, неодинаковая и хуже всего, она в тех местах, что находятся ближе всего к мусороуборочному КАМАЗу, что припаркован на мосту. Сначала мы замечаем эту странность с 14-ой по 20-ю секунду записи, когда джипер приближается и удаляется от КАМАЗа двигаясь внизу по Васильевском спуску. Мы слышим на 14-й секунде записи, как на звук налезают какие посторонние наводки, которые затем полностью проходят, когда джипер отъезжает от КАМАЗа (что находится над ним) далее к Красной площади. Затем с 34-й по 39-ю секунду джипер поворачивает на мост и снова приближается к КАМАЗу. И с каждой секундой его приближения, качество звука в приемнике все ухудшается и ухудшается. Наконец на 48-й секунде, когда джипер находится буквально в трех десятках метров от КАМАЗа звук теряется совсем, хотя это не тунель и не бетонные катакомбы, а открытая площадка на мосту и.... вдруг вместо политолога Константина Симонова, что только что вещал нам в передаче по радио, мы начинаем отчетливо слышать какие-то посторонние разговоры. Идет что-то вроде конференц-связи. Разговаривают трое. При этом автор конечно не спец по акустике и расшифровке чужих переговоров (но надеюсь, что такие найдутся среди читателей и они представят более точный анализ) но автор из переговоров услышал следующее:

    48 сек. 1-й голос. - Ваш (нрзб) вопрос (?) .....
    50 сек. 2-й голос: - он отстрелялся на виду...
    51 сек. 1-й голос: - ну, вот..... у клиентов?…....там открылось..... нам, что ли надо?
    56 сек. 3-й голос: - у седьмого борта.... стрельба

    дальше разговор обрывается вместе с окончанием записи регистратора, при этом качество записи становится тем хуже, чем дальше джипер удаляется от КАМАЗа. После чего вопрос в студию: а что это было? Чьи это переговоры, кто с кем, чего обсуждает и почему эти переговоры исходят из нутра КАМАЗа и самое главное, как эти переговоры могли наложиться в качестве фона на открытую частоту, по которой транслируется данная радиостанция?
    К сожалению на последнюю серию вопросов у автора нет ответов, поэтому автор их приводит в данном случае просто как любопытный занимательный факт.

    В этом месте мы заканчиваем исследование видеозаписей и делаем первое краткое резюме: Заур Дадаев и иже с ним причисленные чеченцы: братья Анзор и Шадид Губашевы, Тамерлан Эскерханов, Хамзат Бахаев. Беслан Шаванов — не имеют к убийству никакого отношения. Почему? Об этом речь пойдет чуть ниже. Но пока самый главный вывод это то, что настоящим убийцей Бориса Немцова является не Дадаев и даже не стрелок №1 (имени которого мы тоже пока не знаем) а стрелок №2, который совершил преднамеренное убийство Немцова тремя выстрелами: первый в живот и два в левый бок, попавшие в легкое и сердце, в то время как 4-й выстрел через шею в голову был случайным в уже мертвого Немцова. Пособниками обоих стрелков осуществлявших прикрытие,  была большая группа профессионалов, состоящая от 20 до 40 человек.

    А теперь плавно переходим ко второй части моего расследования. И прежде всего к выяснению обстоятельств, почему с одной стороны, указанные выше чеченские граждане не имеют к убийству Немцова никакого отношения, а с другой стороны, что для нас намного более важно, почему виновными назначили именно их? А действительно, почему?
    Продолжение следует

    среда, 27 апреля 2016 г.

    Андрий Когут: Все рассекречено автоматически

            

    Александра Поливанова
    26 апреля 2016
    В апреле 2015 года Верховная Рада Украины приняла закон «О доступе к архивам репрессивных органов коммунистического тоталитарного режима 1917–1991 годов». Как применялся новый закон за прошедший год, рассказал директор архива Службы безопасности Украины Андрий Когут.
    — Андрий, как регулировался доступ к архивной информации до принятия этого закона?
    — Наш новый закон — специальный закон, который регулирует порядок доступа граждан к архивам советского времени и обращение спецслужб с этими документами. До этого доступ к архивам регулировался законом о национальном архивном фонде и архивных учреждениях, который был принят в 90-е годы, и сами архивисты уже давно говорили о необходимости новой редакции. Это общий закон, который дает рамку, как работать в архивах и с архивами. Теперь у нас, получается, есть два закона, которые регламентируют работу с архивами. С документами, которые относятся к истории советских карательных органов, работа ведется на основании нового закона, а со всеми остальными архивными документами работа идет на основании закона о национальном архивном фонде.

    — Какой закон о реабилитации действует сейчас в Украине?
    — Сейчас действует закон, принятый еще в советское время, в 91-м году, до независимости Украины. Мы поднимаем вопрос о необходимости новой редакции этого закона тоже, такая редакция подготовлена, вдобавок мы подготовили специальный аналитический обзор действия закона: что он не покрывает, что упускает вовсе. Весной должны произойти или комитетские слушания, или круглый стол о правах человека, о том, что нужно учесть гораздо более широкий спектр людей, которые пострадали от советской системы.

    — Если закон о реабилитации остался пока таким же как в России, то доступны ли сейчас для пользователей архивно-следственные дела и дела оперативного учета на нереабилитированных?
    — До принятия закона об архивах ситуация с доступом к делам нереабилитированных у нас была такая же, как в России. В принципе, чем это регламентировалось? У нас было несколько подзаконных актов, которые разъясняли, каким образом нужно трактовать закон о реабилитации. В одном из таких подзаконных актов говорилось, что информация о реабилитированных дается определенным образом, а о не реабилитированных вообще ничего не говорилось. И архивисты практиковали отказ в доступе к делам нереабилитированных в связи с тем, что законодательство про это ничего не говорит. Это было одним из аргументов в пользу специального закона, который бы регламентировал очень узкую, с точки зрения архивистов, сферу применения. То есть сейчас доступ ко всем делам советских репрессивных органов открыт и регламентируется законом о доступе к архивам и законом об осуждении нацистского и коммунистического тоталитарных режимов. В последнем законе тоже есть норма, которая говорит, что информация о злодеяниях тоталитарных режимов не может быть никак ограничена в доступе. В совокупности доступ к архивам советского режима регулируется самостоятельным законом и несколькими нормами в других законах. Я думаю, что, когда появится новая версия закона о реабилитации, то и там будет специальная норма о доступе к архивам, несмотря на то, что это уже урегулировано другими законами. В странах с такими молодыми демократиями, как Украина, приходится всякий раз прописывать отдельно, чтобы у того или иного чиновника, который будет действовать в согласии с законом, не возникало никаких вопросов, как ему понимать тот или иной закон. Тут приходится подходить комплексно.

    — Из фондов каких фондообразователей укомплектован сейчас архив СБУ? 
    — В архиве содержатся документы с 1917 по 1991 год, и они охватывают всю деятельность спецслужб Советского Союза. Фактически, это документы от ЧК до КГБ. У нас хранится около 200 тысяч дел, это неполные 7 километров, которые находятся только в Киеве, и еще около 800 тысяч дел в региональных отделениях. Сейчас сложно сказать, сколько именно, потому что нет информации об архивах Луганской и Донецкой области, скорее всего они уничтожены. Ну и архив в Крыму сейчас недоступен с территории Украины.

    — А откуда у вас сведения, что в Луганске и Донецке уничтожены архивы?
    — Есть свидетельства украинских солдат, побывавших в плену, что их содержали в помещениях бывшего архива. Кто-то писал в Фейсбуке, кажется, что видел на интернет-аукционах дела из этих архивов.

    — То есть, это было хулиганство? Не то что пришли российские спецслужбы и изъяли?
    — Я думаю, они не преминули что-то изъять. Допускаю, что сначала пришли российские спецслужбы, забрали то, что им интересно, и ушли. А остатки распродают мародеры. Впрочем, это лишь предположения: нужно делать отдельное расследование. Но у меня пессимистические предчувствия.

    — Фонды региональных архивов СБУ вы планируете оставить на местах или перевезти все в Киев?
    — Этот вопрос сейчас прорабатывается. Скорее всего архивы будут оставлены в регионах, но перемещены в отделения будущего архива Украинского Института национальной памяти. Возможно, будет принято решение перевезти все в Киевский архив Института. Возможно будут созданы такие субрегиональные отделения, одно на несколько регионов, и тогда уже будем исходить из прагматики: где есть помещения, где можно логистически это реализовать. Закон предусматривает, что все документы репрессивных органов открыты для всех и в полном объеме. Закон говорит, что советские обозначения «совершенно секретно» не являются грифом ограничения доступа, равносильными действующим в Украине грифам «таемно» и «целиком таемно». По нашему закону это просто графические маркеры. Закон говорит, что документы репрессивных органов должны быть переданы из действующих институций, которые не являются архивными учреждениями в архив Украинского института национальной памяти. Те документы, которые раньше, в начале 90-х, были переданы в государственные архивы, останутся в государственных архивах. Как правило, это документы о реабилитации и дела реабилитированных, которые были переданы в государственные областные архивы или в центральный архив в Киеве.

    — Как соотносятся архив СБУ и архив Украинского института национальной памяти?
    — Сейчас у нас переходный период. Пока архив Института национальной памяти находится в процессе создания, документы по-прежнему хранятся в архиве СБУ. Как только архив Института будет создан — начнется процедура передачи туда архива СБУ, архива МВД и других фондообразователей. Закон обязывает СБУ передать документы, отложившиеся до 1991 года, в Украинский институт национальной памяти, все документы после 1991 года соответственно останутся в ведомстве СБУ. Архив ведь еще при Ющенко, в 2008–2009 годах был разделен на архив КГБ и архив фондов нынешней СБУ.

    — А как будут расследоваться преступления, совершенные спецслужбами при Януковиче?
    — Согласно действующему законодательству. Но это уже, слава богу, не к нам.

    — Какой мандат у Украинского института национальной памяти?
    — Главная задача — собрать все документы о преступлениях СССР из других институций. Ведь в задачи современного Министерства внутренних дел или Службы безопасности Украины не входит архивное дело, обработка и изучение документов, относящихся к КГБ, это просто не их работа, правда? Во-вторых, если говорить о необходимости трансформации и реформирования МВД и СБУ по европейским образцам, то мы не хотим, чтобы они тянули за собой этот кэгэбэшный шлейф. И в-третьих, как бы мы ни реформировали эти ведомства, доступ в их помещение, особенно это касается СБУ, всегда будет так или иначе ограничен просто в силу функций этих государственных органов. А вход в архивное помещение не может быть ограничен, архивы надо выводить в другое помещение – это тоже важное основание для создания отдельного архива ИНП. И последнее: мы были свидетелями того, как при президенте Януковиче, несмотря на то, что законодательство никак не менялось, фактически был ограничен доступ к архивам вместе с изменениями внутренней политики. И вот для того, чтобы обезопаситься и отменить зависимость доступа к этим документам от каких-то политических изменений, которые могут вообще никак не быть связаны с архивами, архив нужно вывести из ведомства спецслужб. Мандат Института национальной памяти — обрабатывать эти документы и делать их общедоступными. Постепенно архив будет оцифровываться и выкладываться во всемирный доступ.

    — Сколько людей сейчас работает в архиве СБУ и сколько в Институте национальной памяти?
    — У нас сейчас работает от 60 до 80 человек, а в архиве МВД всего 8 или 9 сотрудников, и они не справляются с обработкой всех приходящих запросов и вообще со всем массивом работы. В Институте сейчас работает, кажется, около 40 человек, но архив будет создан как отдельное учреждение при Институте, и все сотрудники будут профессиональными сотрудниками архивного учреждения.

    — А сколько новых сотрудников вы набрали за последний год, и как изменилось штатное расписание?
    — Мы набрали 10 новых сотрудников, но это было связано с необходимостью исполнения другого закона: закона о люстрации. Cейчас архив отвечает за реализацию двух законов, которые имеют четкие дедлайны: первый закон — это закон о люстрации. Наш архив дает ответы по всем гражданам, которые родились до 1973 года и должны проходить процедуру люстрации. Это тысячи заявлений, которые поступают от государственных учреждений и от органов местного самоуправления. Согласно закону они должны до конца этого года провести люстрационную проверку, а мы должны давать ответы, находим ли мы информацию о том, что те или иные граждане работали или учились в КГБ или сотрудничали с КГБ в качестве агентов (хотя с этим гораздо сложнее). Второй «наш» закон — архивный, по нему мы должны в 2016 году закончить первичную ревизию наших фондов. То есть, какая у нас проводится работа? У нас есть научный отдел, он выполняет обязательства по международным договорам с другими научными институциями. Мы сотрудничаем с польским Институтом национальной памяти, с чешским Институтом исследования тоталитарных режимов, с несколькими университетами в Германии, с Яд Вашемом, с Музеем Холокоста в Вашингтоне, ну и с другими. Кроме того, мы, конечно, много работаем с украинскими академическими и университетскими учреждениями. Фондовый отдел работает непосредственно с фондами, есть отдел, который работает с запросами по люстрации, специально созданная комиссия работает над проведением ревизии, и еще один отдел работает с запросами от граждан. Мы теперь регистрируем все запросы, которые приходят на электронную почту как официальные запросы, так же как и запросы, приходящие в письменном виде: мы все обрабатываем и даем ответ. И количество запросов неуклонно растет. Вот так у нас устроена работа.

    — Сколько человек работает в отделе запросов от граждан?
    — Около 10.

    — А с запросами по люстрации?
    — Ой, тут сложнее, тут фактически работают все, потому что их очень-очень много.

    — У вас есть статистика запросов от граждан?
    — В 2014 году, еще до закона, но уже после Майдана – 1783 запроса, в 2015 году – 2802, за первый квартал 2016 – 969. Если сравнить с первым кварталом 2014-го (337 обращений), то количество обращений возросло втрое.

    — А от кого больше приходит запросов, от граждан Украины или из других стран, из России?
    — В 2015 году было 240 обращений от иностранных граждан и иностранных организаций. Отдельной статистики по российским гражданам у нас, к сожалению, нет, но раз в неделю запросы из России точно приходят.

    — А кто делает запросы? Люди запрашивают информацию про себя, или про родственников, или это чаще историки, журналисты, режиссеры?
    — Каждый месяц по-разному. Про себя люди очень редко что-то запрашивают, где-то от трети до половины — это исследователи, а остальное — простые граждане, которые ищут информацию о своих родственниках или просто о том, что их интересует. От журналистов тоже есть запросы, но не так часто. Как правило, журналисты объявляются под какие-то даты. Последнее время было много запросов относительно Чернобыля в связи с грядущей годовщиной.

    — Помимо запроса по почте, можно ли к вам просто прийти? У вас есть читальный зал?
    — Есть читальный зал. Он, к сожалению, небольшой, всего 8 мест, и там постоянно очередь, приходится записывать на определенные часы, когда в зале есть свободное место. По закону посетители могут использовать фотоаппараты, сканеры, любую технику, только без вспышки.

    — Нужно ли отношение в архив, или любой прохожий может зайти?
    — Отношение не нужно, но поскольку архив пока остается в помещении Службы безопасности, то существует специальный пропускной режим. То есть, вы пишете нам, что вас интересует, мы смотрим, находим ли мы искомую информацию, и сообщаем, когда есть свободные места в читальном зале. Дальше, если вы гражданин Украины, то мы вам просто заказываем пропуск, если вы иностранный гражданин, то следует отдельная процедура получения пропусков. Ничего сложного, просто занимает чуть больше времени: все-таки это помещение спецслужбы. Конечно, это неправильно. Неправильно, чтобы служба безопасности занималась какими-то научными проектами, публиковала документы. Мы публикуем, например, документы о Голодоморе — нас упрекают, что это инструментализация истории. А мы просто хотим, чтобы документы стали доступны. Мы публикуем не только о Голодоморе, но и о том, на что есть общественный запрос. И пока эти документы хранятся в СБУ или МВД, то всегда будут упреки: «Вы — спецслужба, вы манипулируете, вы не все публикуете». Это тоже аргумент для перевода архива в Институт. Сейчас, конечно, есть некоторый парадокс, что архив СБ работает фактически как исторический архив. После переезда мы станем полностью доступными: вам, допустим, как гражданке России, не надо будет ждать, пока мы проведем все бюрократические процедуры.

    — Сколько времени человек ждет ответа на свой запрос?
    — Согласно законодательству, мы должны ответить в течение месяца. Стараемся отвечать сразу, как только что-нибудь нашли. Но выходит, конечно, по-разному, в зависимости от сложности запроса. Иногда приходится отвечать, что поиски продолжаются. Но, как правило, мы укладываемся в отведенный месяц. В ответе мы стараемся дать информацию, где еще могут быть запрашиваемые документы: или это интернет-базы, или другие архивы. Часто с запросами на реабилитированных бывает, что дело еще в 90-х было передано в государственный архив и было доступно все эти годы, но люди только сейчас задумались о поиске. И мы тогда пересылаем запрос в соответствующий архив и уведомляем просителя: ваш запрос переслали по нужному адресу. Пытаемся помочь, как можем.

    — Никакой процедуры рассекречивания засекреченных когда-то документов не происходит? Все рассекречено по умолчанию?
    — Да. Все рассекречено автоматически. Но, как я говорил, у нас проходит ревизия, поэтому та часть фондов, которая в данный момент на ревизии, не может быть выдана. Такие временные ограничения.

    — Есть ли ограничения в связи с персональными данными?
    — Нет. В законе указано, что данные репрессивных органов не являются персональной информацией, персональными данными. Сотрудники КГБ лишены права скрывать вообще хоть какую бы то ни было информацию. Но учтено, что жертва режима может обратиться в архив и закрыть информацию о себе на срок не более 25 лет. Никто другой этого сделать не может, в том числе потомки: информация не может передаваться по наследству, это неотчуждаемое право, относится только к человеку лично. Пока еще случаев, чтобы человек, который был преследуем, закрыл бы информацию, не было, но возможность эта есть. Если кто-то этим правом воспользуется, тогда нам придется делать копию, удалять из нее закрытую информацию или вовсе не давать документ в доступ. Единственные сведения, которые могут закрыть родственники жертвы – это так называемая сензитивная информация: о здоровье и о сексуальности. Но пока такой практики я тоже не встречал.

    — А если, допустим, самого человека нет в живых, но жива его вдова, которая рискует столкнуться с распространением каких-то неизвестных или неприятных ей сведений о жизни своего мужа, добытых КГБ? 
    — Это, конечно, сложный вопрос. Но, к сожалению или к счастью, в законодательстве такие детали не предусмотрены. Есть универсальное правило: мы стоим на позиции полной открытости. Это очень важно, потому что, когда часть дел остается по каким-то причинам закрытой, ты не можешь знать, насколько то, что закрыто, может поменять то, что тебе известно. Бывает так: ты смотришь дело, у тебя создается одно впечатление, а потом ты поднимаешь другой документ и оказывается, все, что ты видел до этого — просто провокативная разработка, и никакого отношения к действительности она не имеет. И тут очень важно, чтобы все дела были открыты. Важно еще сказать, что по закону ответственность за распространение любых данных несет не архивист, который выдал дело, а публикатор. Всех, кто к нам приходит работать в читальный зал, мы знакомим с этой новой нормой закона, что именно они, а не мы, отвечают за то, что они потом опубликуют.

    — А если пользователи публикуют документы с искажением, по невнимательности или сознательно?
    — Это полностью ответственность пользователей. То есть, если кто-то посчитает, что где-то что-то не так, то в суд на архив подать он не сможет, только на того, кто распространил информацию. Это сделано для того, чтобы снять этот извечный страх архивистов при выдаче дела.

    — Есть ли еще хоть какие-то ограничения в открытости? Скажем, в фондах 2-го главного управления, которое занималось контрразведкой, могут содержаться советские разведданные об иностранной разведке, о ЦРУ, например, и возможно попадаются сведения, составляющие и сегодня гостайну других стран?
    — Нет, ЦРУ своих грифов ограничений у нас не ставит.
    Отдельные правила действуют в тех случаях, когда сотрудник КГБ мог потом продолжать работать в СБУ: такие случаи просто регламентируются другим законом. Но стоит сказать о специфике самого архива: чем ближе к современности, тем хуже сохранность фондов. Было несколько волн уничтожения документов, последняя — в начале 90-х. Было понятно, к чему идет, и по КГБ был издан указ, согласно которому уничтожили большое количество документов. От 1980-х годов мало что сохранилось, так что, к сожалению, ваш вопрос не такой уж животрепещущий.

    — Остались ли описи уничтоженных документов?
    — Нет, их потом тоже уничтожили. Вообще довольно большая часть документов была, к сожалению, уничтожена и уничтожены картотеки. Поэтому научный и фондовый отделы сейчас занимаются восстановлением описей. Издан путеводитель по архиву, он есть на украинском и на русском языках, доступен в интернете, в общих чертах можно посмотреть, какая информация в каких фондах хранится.

    — Было ли что-то вывезено в Москву?
    Про это иногда упоминают, но деталей никто не знает. Можно предположить, что таки да, было вывезено, но что и сколько… Вот, когда откроются архивы в России, тогда и узнаем. Надеюсь, это будет при моей жизни.

    — А изъятые при обысках ценности, книги, бумаги могут вернуться к собственникам или к их потомкам?
    — Все-таки нет, это остается у нас. У нас есть даже буллы папы римского! Есть, конечно, и дневники диссидентов, и другие вещдоки. Изначально часть этих предметов отдавали владельцам или родственникам. И те, кто хотел, забрали все в 90-е годы. Сейчас мы отошли от этой практики, поскольку весь этот комплекс расценен как национальный архивный фонд. Мы смотрим на это как архивисты и более заинтересованы в том, чтобы материалы сохранились для истории. Мы оцифровываем, готовы передавать копии, но о том, чтобы отдавать оригинал, пока речи нет. Но и запросов таких практически не было.

    — Сохранились ли личные дела агентуры?
    — Очень мало, всего несколько тысяч, в большинстве своем они, видимо, были уничтожены.

    — То есть сохранились дела оперативной разработки, но авторы разработки не известны или еще не идентифицированы?
    — В каждом отдельном случае по-разному, но, как правило, нет. Скажем так: есть агентурная разработка, где агент Х составляет на кого-то донесения. Но проверить, кто этот агент Х, возможностей очень мало. Надо провести исследование, кропотливую работу, и иногда удастся расшифровать агента. Но это отдельное дело. Тут важно отметить, что главный подход, которым мы руководствуемся — это поиск информации о жертвах режима. Это главный пункт, который для нас важен. Поиск каких-то там агентов, авторов анонимок, сведение счетов — это уже не в нашем фокусе. Главная цель — дать возможность и гражданам, и исследователям открыть для себя информацию, которая была недоступна.

    — Дела в фондах организованы не вокруг агента, а вокруг объекта разработки, и агентов может быть несколько?
    — Да-да. Есть разработки на отдельных людей, есть на различные институции, есть на какие-то события. Есть вещественные доказательства, есть донесения агентов, но это донесения агентов Х, Y и Z, а личные дела самих X, Y и Z хранились в других фондах и их нет. Но фонды разные и в них разная информация. Есть фонд, который содержит донесения КГБ в ЦК партии, есть фонд печатных изданий КГБ, в котором не только печатные издания, но и другие дела, которые были помещены туда сотрудниками ГБ как примеры того, как учить последующие поколения. Например, дело харбинцев — яркий пример, оно у нас хранится в фонде печатных изданий как образец того, как следует проводить такие операции.

    — А учетные карточки на штатных, не секретных сотрудников остались?
    — На штатных, да, есть. Кто знает, может, и на сексотов где-то найдутся.

    — Следственные дела по всем политическим делам сохранились?
    — Да, почти все политические дела сохранились, а неполитические хранятся в архиве МВД.

    — Любопытно: есть ли дела спецпроверки людей, выезжавших за границу?
    — Этого пока не знаю, нужно уточнить. Я пока «маленький директор», всего несколько месяцев работаю, еще не успел со всем ознакомиться.

    — Кто руководил архивом до вас?
    — Игор Кулык. Он руководил архивом с 2014 года, а сейчас перешел в Украинский институт национальной памяти как раз создавать архив, куда должны перейти дела из СБУ, МВД и других институций. А я пришел на его место, чтобы организовывать эту передачу. Он, наверное, больше бы всего рассказал, извините.

    — Приходилось ли вам запрашивать какую-то уточняющую информацию в архивах ФСБ или МВД РФ?
    — Раньше было сотрудничество с архивом ФСБ, мы запрашивали у них дела, они — у нас, шел какой-то обмен архивной информацией, но сейчас коммуникация с ФСБ прекращена. Поскольку мы подчиняемся СБУ, то нам запрещено взаимодействовать с российскми спецслужбами из-за войны. Вообще архив при Службе безопасности — это сейчас интересный феномен, потому что идея любой службы безопасности в любой стране базируется на том, что это — секретная служба, где секретно все. Каждая служба думает так: мы закрытое учреждение, все, что у нас, — это большая тайна. Украинская служба не исключение. А мы в архиве говорим наоборот: мы — открыты. Получается, наверное, когнитивный диссонанс. Но скоро архив переедет, а наоборот, в России, надеюсь, ситуация изменится, и уже мы будем к вам ездить в богатейшие архивы. Спрос на них есть. К нам сейчас приезжает много исследователей из-за границы, чтобы посмотреть на один из самых больших архивов КГБ, открытый для пользователя. И вас приглашаю.

    — А вы и ваши коллеги — вы являетесь сотрудниками Службы безопасности?
    — Да, сейчас я являюсь «вольнонаемным» сотрудником СБУ, но я не военнослужащий. Потом уйду из СБУ и не буду никак с ней связан. Другие архивисты в основном — военнослужащие, но некоторые — нет. В принципе, первое открытие архивов состоялось в 2008 году, тогда главой службы был Валентин Наливайченко, а директором архива был Владимир Вятрович, они тогда сильно поменяли кадры.

    — Когда должна произойти передача фондов в архив при Институте национальной памяти?
    — Согласно закону это должно произойти в течение двух лет с начала действия закона, то есть – к маю 2017 года. Надеюсь, что успеем. Получится хороший юбилей 1917 года.

    — Расскажите чуть подробнее, какие ваши планы по оцифровке?
    — У нас есть большой план по максимальной оцифровке. Но пока, как правило, оцифровка идет по двум направлениям. Во-первых, это те документы, которые чаще всего запрашивают. Ну, например, документы о депортации крымских татар. Или мы оцифровали специальные подборки по чернобыльской трагедии. Другое направление — это оцифровка тех запросов, которые к нам приходят от граждан или от наших научных партнеров. Пытаемся комбинировать эти два направления. Скажем, если к нам приходят запросы из-за рубежа, и мы находим несколько документов, то мы, как правило, сами их оцифровываем и отсылаем людям по электронной почте, из-за этих документов смысла к нам ехать нету. Когда приходит большой запрос, и мы просто не в состоянии сами его обработать, тогда мы приглашаем человека приехать со своим фотоаппаратом, потому что наши возможности, к сожалению, ограничены.

    — На каком языке можно прислать запрос?
    — В принципе, на любом. Украинский, русский, английский. Главное – чтобы мы прочитали и поняли. Если вы нам присылаете на русском — мы вам отвечаем на русском, если на английском — пытаемся ответить на английском. Но, конечно, основной массив документов — это украинский и русский языки, так что все, кто нам пишет, так или иначе знают или хотя бы могут прочитать один из этих языков.

    — В преамбуле к закону написано, что вы создаете механизмы реализации права каждого на доступ к информации. Как вы считаете, это удается?
    — Мы — да, но есть, конечно, оговорки. Когда мы аргументировали, почему этот закон должен быть принят, мы имели в виду несколько важных аспектов. Во-первых, этого требуют международные декларации и наше законодательство: информация о нарушениях прав человека не может быть ограничена. Фактически весь массив документов КГБ — это информация о массовых нарушениях прав человека. Если мы строим правовое государство, которое уважает права человека, то этот пункт должен быть реализован. Другой аспект, что Украина как государство несет ответственность за восстановление нарушенных прав, даже если права были нарушены во времена СССР, фактически другого государства. Даже если человека уже нет в живых, и мы не можем восстановить его права, мы ответственны за то, чтобы хотя бы дать возможность восстановить память о нем. Бывает, что уже не сохранилось в живых никого из потомков репрессированных людей. И значит, ответственность государства хотя бы выявить эти имена, задокументировать их для памяти. Ну и долгосрочной целью является, конечно, недопущение государственных репрессий в будущем. Все должны знать, что рано или поздно любая информация будет открыта. Мы считаем себя ответственными за это. А третий аспект – это дать возможность гражданам узнать историю, которая раньше была запрещена, о которой не говорили, которая специально умалчивалась, узнать что-то, о чем они возможно не подозревали: активная деятельность общественных организаций, все то, что называется гражданским обществом. Невидимые общественные практики, знать о которых было запрещено — то, что связывает гражданина с общиной, с обществом. Это тоже компонент восстановления памяти и знания, что у нас есть какой-то бэкграунд, есть прошлое, и если о чем-то не говорили в советское время, не значит, что этого не было. У нас появились такие запросы, когда не исследователи, не краеведы, не родственники, а просто люди пишут, что они родом из такого-то места, и ходили слухи, что был такой-то священник, которого репрессировали, а поскольку я хожу в ту церковь, то мне интересно узнать о нем больше. Это не мейнстрим, но такие запросы есть, и это радует. Конечно, есть заминка между принятием законодательной новации и полноценным применением закона на практике. И конечно же, мы занимаемся тем, что постоянно пытаемся быть в контакте и с архивистами, и с представителями других архивов. Мы сделали памятку для архивиста, что для него значит этот закон, какие у него права, какие санкции за нарушения, что и как должно работать согласно закону. Есть еще долгий процесс изменения подзаконных актов, постановлений, инструкций, и так далее — это небыстрое дело. Мы завели специальную группу в Фейсбуке «Доступ до архiвiв», стараемся мониторить, где какие проблемы и какие новые вызовы появляются. Другая сторона медали нашего закона, и я успел почувствовать это на себе, что люди приходят и говорят: «Давайте нам все и сразу». Бывают такие курьезы, когда запросов много, людей, которые с этими запросами работают, мало, приходится выдавать человеку часть дел и говорить: в следующий раз приходите, пожалуйста, через две недели, раньше мы не успеем вам подобрать материал. Сложно бывает объяснить, что мы, хоть и работаем в режиме «как только, так сразу», но это не значит, что «прямо сейчас». Или такой запрос: дайте нам информацию о всех Ивановых, которые находятся в вашем архиве. Это значит, что надо работу целого отдела остановить и направить просто на выявление этих дел. Тогда встает вопрос: мы будем искать информацию неизвестно, о чем, непонятно, насколько она востребована человеком, который отправлял запрос, и насколько он поработал с другими источниками. Или мы лучше поищем о какой-то конкретной личности, где мы можем сузить поиск, и шансы что-то найти возрастут в несколько раз.

    — Могли ли вы себе представить в декабре 13-го года, что…
    — …Нет! Конечно, нет! Это выглядело полной фантастикой. Но с другой стороны, работать над этим законом мы начали с 2010 года. В принципе, как только Янукович стал президентом, и политика доступа поменялась, мы с коллегами и друзьями поняли, что когда ситуация снова изменится — а мы знали, что она обязательно изменится, — то нужно будет иметь готовые решения проблемных вопросов. И с 2010–2011 года мы работали над тем, чтобы решить проблему доступа к этим архивам. Мы изучали опыт Польши, Германии, Чехии, стран Балтии, мы дискутировали, писали и переписывали концепции, ну и в результате, как только ситуация поменялась, у нас уже было видение, как вопрос доступа должен решаться, мы понимали, что это должен быть отдельный специальный закон и что он должен регламентировать. Ну и где-то за год нам удалось подготовить закон, обсудить и внести.

    — Мы — это кто?
    — Мы — это группа коллег. Изначально мы работали в Центре исследований освободительного движения, и, когда нашего коллегу Руслана Забилого в 2010 году арестовали за попытку распространения «государственной тайны» – а «государственной тайной» были документы НКВД о борьбе с украинским подпольем и Украинской повстанческой армией, — нам стало понятно, что все катится к советскому сценарию, и мы начали обдумывать этот закон. В 2014 году мы создали специальную группу, куда вошли, если я не ошибаюсь, 27 экспертов: историков, архивистов, представителей различных академических институтов и представителей государственных институций. Эта группа называется «Политика национальной памяти» и действует в рамках инициативы «Реанимационные пакеты реформ» – такая украинская большая инициатива, объединяющая различные организации и экспертов по разным направлениям. Мы встречаемся, обсуждаем, спорим, каким образом должно работать законодательство и правоприменение в этой сфере. Вот это мы.

    — А вы встречаете какое-то противодействие вашей архивной деятельности? Или какие-то негативные последствия?
    — Как ни странно, сначала была против значительная часть самих архивистов, например, из Государственной архивной службы или из других архивов. Почему они против, сложно сказать, хорошо бы, если бы вы это выяснили. Их позиция примерно такая: наш проект, все, что мы предлагаем — очень плохое по качеству, никак не отвечает нуждам общества, никому это в обществе не интересно, и вообще нельзя открывать доступ всем ко всему, это может привести к каким-то «большим осложнениям». Одним из аргументов было, что это усилит конфронтацию в обществе. Я бы не сказал, что конфронтация усилилась. Никто не кинулся выяснять, кто там на кого стучал: я о таких случаях вообще не слышал. С другой стороны, важно понимать, что это была за система, насколько она была всеобъемлющей, насколько пронизывала все сферы жизни. Еще у нас в законе прописано, что копирование информации, которая относится к архивам репрессивных органов не может быть платным. Только бесплатным. Может быть, это не нравилось архивистам. Может быть, какая-то ревность профессиональная, что, мол, пришли любители, непрофессиональные архивисты и начали рассказывать, как должно быть. Мол, поработайте лет 20 в архивах, а потом поучайте и реформируйте.

    — Вы, кажется, как раз без 20 лет неплохо подготовились к реформе.
    — В принципе все нынешние изменения и реформы в Украине, все, что более или менее удается — базируется на тех наработках, которые были сделаны до 2014 года. И наоборот: то, что сейчас не получается — это все результат того, что нет заготовок. Там, где домашнее задание подготовили — там есть результат, где его не делали — там все зависает.

    — Это, например, где?
    — Ох… К сожалению, очень много где. Сложно даже ответить. Ну, пожалуй, самое слабое место — это реформа судопроизводства: судебные органы, органы прокуратуры...«Личное дело каждого» — это руководство к действию для граждан, которые хотят реализовать свои права на доступ к документальным свидетельствам о политических репрессиях, проводившихся в СССР, и узнать информацию о судьбе собственных родственников.
    Цель проекта — создание сообщества исследователей, которые имеют дело с различными практиками доступа к архивным материалам.