воскресенье, 17 июля 2016 г.

Сакральная жертва (часть 1)
Дата: 07/14/2016 09:30
Автор: Игорь Мурзин
Источник: kasparov.ru
    Председателю Следственного Комитета
    Российской Федерации
    Бастрыкину А.И.
    Генеральному прокурору Российской Федерации
    Чайке Ю.А.
    от Мурзина Игоря Георгиевича
    (персональные данные скрыты)

    открытое письмо
    ЗАЯВЛЕНИЕ
    о явке с повинной
    07 июля 2016 года, Президент Российской Федерации Владимир Владимирович Путин подписал пакет так называемых "антитеррористических законов" и в том числе о внесении в Уголовный Кодекс Российской Федерации новой статьи 205.6 об ответственности за недонесение о совершенном, либо готовящемся преступлении, которым является посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля. В качестве имплементации новой статьи, спешу стать первым, кто бы мог испытать ее действие на себе, для чего в соответствии со ст. 142 УПК РФ, хочу сделать заявление о явке с повинной.
    27 февраля 2015 года в 23:31 в Москве, на Большом Москворецком мосту был убит политик Борис Ефимович Немцов. О готовящемся преступлении в отношении него, мне стало известно приблизительно 9 лет назад, где-то в 2007 году. Об обстоятельствах каким образом мне стало известно о готовящемся в отношении Немцова Б.Е. преступлении, а также об обстоятельствах кто и каким образом совершил данное преступление и кто является заказчиком данного преступления и пойдет речь ниже.
    24 февраля 2016 года, Новая газета пишет:
    "О том, кто убил 27 февраля 2015 года Бориса Немцова на Большом Москворецком мосту, в трехстах шагах от Кремля, президенту России Владимиру Путину доложили уже 2 марта".
    Вместе с тем, кто убил Немцова, мне стало ясно как минимум на день раньше, уже 1 марта 2015 года. И потому уже вечером того же дня я выехал из Санкт-Петербурга в Москву и утром следующего проводил на мосту необходимые замеры и исследования, чтобы подтвердить или опровергнуть свои выводы.... выводы, которые я сделал сразу же после появления в сети видеозаписи с камеры ТВЦ от 28 февраля 2015 года.

    и которую 4 марта 2015г. дополнила запись c видеорегистратора предоставленной Антониной Самсоновой.

    Единственное уверен, мои выводы едва ли совпадут с теми что доложили президенту, а именно по моим данным, граждане Чечни: Заур Дадаев, братья Анзор и Шадид Губашевы, Тамерлан Эскерханов, Хамзат Бахаев. Беслан Шаванов — не имеют к убийству никакого отношения!

    И здесь, чтобы читатели после таких откровений сразу же не потеряли к моему заявлению какой интерес, необходимо сразу сделать маленькое отступление, кто я и что я, и почему моим заявлениям можно доверять. Так вот, зовут меня Игорь Мурзин, я юрист из Санкт-Петербурга. Основные направления, которыми я занимаюсь, это оказание юридической помощи по делам связанными с дорожными инцидентами, т. е. споры по ДТП, причинение вреда здоровью и прочее. И полагаю, весьма преуспел в таких спорах, имею больше 100 выигранных дел в судах. Т.е. работа с видеоматериалом - это одно из основных моих направлений.

    К чему это я клоню? Как раз к тем самым видеозаписям ТВЦ и регистратора. Как мы знаем, сразу же после их опубликования в сети, появилось бесчисленное множество их толкователей. И пожалуй самое известное из всех — это исследование Андрея Илларионова на Эхе Москвы с которым по моим прикидкам ознакомилось не менее 200 000 человек. И полагаю, для простого обывателя, повседневная работа которого не связана с задачей подобного типа — Андрей Илларионов справился с ней просто блестяще. Снимаю шляпу. Но с другой стороны, исследование Илларионова как раз и является прямым образчиком того, что получается когда за исследование берутся не специалисты, а дилетанты. Ибо дилетант, не будучи специалистом в своей области, и пытаясь по своему истолковывать то, что он видит, при определенной сноровке безусловно может более или менее объективно нарисовать картинку того, что он пытается оценить. Но его проблема в том и состоит, что дилетант, не имея должного опыта в таких исследованиях и должных знаний, хватаясь за главные детали и не замечая мелкие (в смысле менее заметные, но зачастую, куда более приоритетные в плане выстраивания доказательной базы) теряет до 90% ценнейшей информации и возможность отстроить по ним логические цепочки, что делает его рассуждения не очевидными и голословными (и прежде всего для суда). Хотя повторяю, сами рассуждения Илларионова безусловно в правильном направлении.

    Собственно отсюда и становится понятным суть моего исследования по факту убийства Немцова, это дополнить неочевидные и голословные выводы Илларионова (для тех кто их читал) своими выводами, после которых, надеюсь уже ни у кого не останется никаких сомнений, что же произошло на Большом Москворецком мосту.

    А теперь уже пожалуй, можно перейти и непосредственно к исследованию, что там случилось и почему я фактически 9 лет знал, что убийство Немцова — неизбежно. И для чего снова вернемся к Новой газете.

    Примечательно, но несколько ранее вот здесь: та же Новая газета ссылалась на как ей кажется, схожесть почерков совершенных преступлений в отношении убийств Бориса Немцова и Анны Политковской. Приведем их целиком.
    УБИЙСТВО ПОЛИТКОВСКОЙУБИЙСТВО НЕМЦОВА
    Анна Политковская, вероятно, демонстративно расстреляна в день рождения президента РФБорис Немцов, вероятно, демонстративно расстрелян под стенами Кремля
    Киллер - житель ЧечниПредполагаемый киллер — житель Чечни
    В Анну Политковскую было выпущено 4 пули, это был расстрелВ Бориса Немцова попало 4 пули, это был расстрел
    Орудие преступления — переделанный в боевой травматический пистолетОрудие преступления — переделанный в боевой травматический пистолет
    Убийство было совершено по политическим мотивам. Исполнители работали за деньгиУбийство было совершено по политическим мотивам. Исполнители работали за деньги
    В убийстве замешаны действующие сотрудники правоохранительных органовВ убийстве замешаны действующие сотрудники правоохранительных органов
    После убийства киллер и сообщники скрылись в Чечне. Несмотря на объявление в розыск, проживали дома, не особо беспокоясь о своем будущемПосле убийства киллер и сообщники скрылись в Чечне. Несмотря на постановление о задержании, проживали дома, не особо беспокоясь о своем будущем
    Слежка велась несколько месяцев. За Политковской, скорее всего, следили сотрудники спецслужб, которые видели момент убийстваСлежка велась несколько месяцев. За Немцовым, скорее всего, следили сотрудники спецслужб, которые видели момент убийства
    Организатор убийства долгое время был не доступен для следствия, ему отводили роль свидетеляПредполагаемый организатор убийства не доступен для следствия
    Киллер смог сделать в Чечне паспорт на другую фамилию, получить загранпаспорт и выехать за границуПредполагаемый организатор смог сделать в Чечне загранпаспорт на другую фамилию и выехать за границу
    В прессе была развязана пиар-кампания, цель которой — доказать невиновность подозреваемыхВ прессе была развязана пиар-кампания, цель которой — доказать невиновность подозреваемых
    В прессе — постоянные утечки информации, которые серьезно мешали следствию и чуть было не привели к тому, что подозреваемые могли скрыться. Бесплатно такое не делаетсяВ прессе — постоянные утечки информации, которые серьезно мешают следствию и дискредитируют доказательства. Бесплатно такое не делается
    Руководство страны объявило приоритетной версию, согласно которой заказчик убийства — "враг России, проживающий за рубежом"В публичное пространство, в том числе и главой Чечни, вбрасывалась версия о том, что заказчики убийства — "враги России", проживающие за рубежом
    По поводу убийства Анны Политковской Кремль высказался в том смысле, что ее смерть нанесла вред России больше, чем ее публикацииПо поводу убийства Бориса Немцова Кремль высказался в том смысле, что его смерть не несет угрозу власти, а "Немцов являлся среднестатистическим гражданином"
    Заказчик убийства не установленЗаказчик убийства не установлен
    За неимением времени автор опустит замечания, почему выводы НГ в отношении убийства Политковской абсолютно неверны (хотя мог бы дать и такие обоснования) а сразу перехожу к пунктам касающиеся убийства непосредственно Б. Немцова:

    1.  Борис Немцов, вероятно, демонстративно расстрелян под стенами Кремля.
    Абсолютное заблуждение! В расстреле Бориса Ефимовича не было никакой демонстрации, просто место убийства: Большой Москворецкий мост в максимальной степени отвечало тактически-прикладным требованиям, которые ставились перед киллерами, а именно на 100% исключить возможность появления компрометирующих видеозаписей в момент совершения убийства (чего кстати не было достигнуто при убийстве Политковской).
    2.  Предполагаемый киллер — житель Чечни
    Абсолютное заблуждение. Ни первый стрелок ранивший Немцова, ни второй его добивавший - скорей всего не имеют к этому региону никакого отношения.
    3.  В Бориса Немцова попало 4 пули, это был расстрел
    Абсолютное заблуждение. В Немцова стреляли 2 человека. Стрелок номер один, стрелял патронами Тульского механического завода 1992 года с неблизкого расстояния (4-5 м) и успел совершить два выстрела: первый попал политику в спину, а второй пролетел мимо, в результате чего политик получил не летальное слепое пулевое ранение, после чего второй стрелок добивал политика 4-я выстрелами патронами Юрюзанского завода 1986 года повышенной мощности с близкого расстояния (не больше 40 см): первый выстрел он совершил в живот лежащему на спине Немцову, находясь в позиции прямо над ним со стороны левого бока, а два других непосредственно в левый бок один из которых попал в легкое, а второй в сердце и все три ранения были по характеру сквозными, а в сердце так еще и летальным. Тогда как, четвертый выстрел по касательной от шеи в голову, был случайным, когда Немцов уже был мертв. Всего в политика попало 5 пуль из 6-и выпущенных обоими стрелками. Три сквозных и два слепых.
    4.  Орудие преступления — переделанный в боевой травматический пистолет
    Поскольку пистолетов было два, возможно первый был переделанный, но этого точно нельзя сказать про второй пистолет, в котором были патроны повышенной мощности.
    5.  Убийство было совершено по политическим мотивам. Исполнители работали за деньги
    Не совсем верно. Правильнее сказать - исполнители работали за зарплату.
    6.  В убийстве замешаны действующие сотрудники правоохранительных органов
    Правильнее сказать — в убийстве замешаны действующие сотрудники спецслужб.
    7.  После убийства киллер и сообщники скрылись в Чечне.
    Абсолютное заблуждение. Выходцы из Чечни, которых официально обвиняют в убийстве, никакого отношения к убийству не имеют.
    8.  За Политковской и Немцовым, скорее всего, следили сотрудники спецслужб, которые видели момент убийства
    Неверный логический вывод, за Политковской и Немцовым сотрудники спецслужб не следили, а контролировали и обеспечивали ход убийства на всех стадиях.
    9.  Предполагаемый организатор убийства не доступен для следствия
    Безусловно.
    10. В прессе была развязана пиар-кампания, цель которой — доказать невиновность подозреваемых
    Абсолютное заблуждение! Наоборот, развязана пиар-кампания, чтобы доказать виновность обвиняемых, в данном случае, граждан Чечни.
    11. В прессе — постоянные утечки информации, которые серьезно мешают следствию и дискредитируют доказательства. Бесплатно такое не делается
    Утечки в прессе правильнее назвать "вбросами", цель которых запутать следствие и общественность и увести следы от настоящих убийц.
    12. В публичное пространство, в том числе и главой Чечни, вбрасывалась версия о том, что заказчики убийства — "враги России", проживающие за рубежом
    Не совсем точно, это только часть версии, тогда как основная: представить убитых Сакральными Жертвами, а заказчиков убийства как врагов России, проживающих за рубежом.
    13. По поводу убийства Бориса Немцова Кремль высказался в том смысле, что его смерть не несет угрозу власти, а "Немцов являлся среднестатистическим гражданином"
    И это правда, именно так Кремль себе и представляет убийство Немцова.

    А теперь ниже автор предлагает свои выводы, почему несмотря на то, что автор практически полностью не согласен с "выводами Новой газеты", тем не менее убежден, что сходство и не только сходство, а настоящая взаимосвязь между убийством Политковской и Немцовым действительно существует.
    В чем по версии автора, реальное сходство между убийствами Политковской и Немцова 
    1. Основным мотивом убийства и Политковской, и Немцова, была провокация, представить убитых сакральными жертвами, как доказательство версии о существовании заговора против Путина, Кадырова и России.
    2. Настоящими исполнителями убийства являются спецслужбы и более того, автор абсолютно убежден, что часть исполнителей принимала активное участие в обоих спецоперациях как в убийстве Политковской, так и в убийстве Немцова (по крайней мере из убийства Немцова однозначно вытекает, что опыт убийства Политковской там был учтен).
    3. В убийстве Политковской и Немцова принимало участие не менее 20-40 человек.
    4. В отсутствие прямых доказательств, что киллерами преступления являются чеченцы, главный упор в расследовании делается (и будет делаться как в случае Немцова)  на их автомобили. В первом случае это была зеленая четверка с багажником и отломанным дворником, а во втором случае это будет серый ЗАЗ Шанс.
    5. Обе группы чеченцев, что привлекались ранее в качестве обвиняемых в убийстве  Политковской и что сейчас привлекается в убийстве Немцова, являются представителями одной социальной среды и это отнюдь не случайность.
    6. То что настоящие киллеры и заказчики убийства Политковской и Немцова до сих пор не изобличены, автор считает либо плодом чудовищного непрофессионализма адвокатов со стороны потерпевших и обвиняемых, либо, что еще хуже, их прямого сговора со следствием и ФСБ.
    7. В обоих случаях, некоторые экспертыследователи и СМИ освещающие ход следствия, являются пособниками преступников, цель которых не раскрыть преступления, а замаскировать улики ведущие к преступникам и пустить ход расследования по ложному следу.
    8. Заказчиком убийства Политковской и Немцова — является один и тот же человек, имя которого автор назовет в конце расследования.

    Ну а теперь собственно, переходим к доказательствам, которые автор собирается предъявить читателям.

    Сакральная жертва. История вопроса
    Поскольку автор высказал уверенность, что главным мотивом убийства было представить жертв убийства в виде этаких сакральных жертв и никаких других версий в принципе не приводит и не рассматривает, то для начала, вернемся к первоистокам, а кто же это был, кто первым ввел в обиход, само понятие "Сакральная жертва" и когда это было?
    А вот откуда..., это был Владимир Соловьев, который еще 12 лет назад, вот здесь  т. е. еще в 2004 году, в пересказе  МК поведал газете "Стампа" историю про Березовского, который якобы исповедовался ему о своих зловещих планах, кого-нибудь замочить и обвинить в этом Путина и Россию.

    А следующим уже был сам ВВП, который сразу же после убийства Политковской 10.10.2006 высказался в изложении Ньюсрукома что:
      "это убийство "человека, женщины, матери направлено против нашей страны, против действующей власти и в России в целом, и в Чеченской республике, которой эта журналистка профессионально занималась". "Это убийство наносит действующей власти больший урон и ущерб, чем ее (Политковской) публикации"
    А здесь, освещая выступление ВВП перед участникам форума "Петербургский диалог", Коммерсант развивает его мысль:
    "Выбор президента достаточно предсказуем: "У нас есть достоверная информация, что некоторые люди, скрывающиеся от российского правосудия, давно вынашивают идею принести кого-то в жертву, чтобы навредить России".
    Подробнее:http://www.kommersant.ru/doc/713334 Ну а дальше как только президент обозначил главное направление, куда искать, пошло-поехало. Ньюсруком приводит целую подборку:

    "Наконец, с большой вероятностью допускается возможность убийства с целью политической провокации. Цель - дискредитировать нынешние чеченские власти или создать мощный негативный общественно-политический резонанс: подобные преступления всегда существенно подрывают престиж государства. В этом случае, считают в следственной бригаде, заказ на преступление мог поступить из-за рубежа".
    20 февраля 2007 года на пресс-конференции в Грозном, Рамзан Кадыров, говоря о Борисе Березовском, заявил:

    "Этот человек убил Литвиненко и Политковскую, это очевидно". "Сегодня кто-то пытается искать след в Чечне, в то время как в Лондоне сидит заказчик убийства. Это похоже на русскую поговорку, когда охотник видит перед собой медведя, а ищет его след в снегу", - отметил Кадыров.
    Было еще море похожих публикаций, но суть в том, что по делу Политковской, несмотря на громогласные заявления официальных лиц, в заключительной речи прокурора, слова "сакральная жертва" и самое главное, фамилия "Березовский" так и не прозвучали, а было что-то близкое по духу, но отвлеченное типа того, Генеральный прокурор Ю. Чайка заявил:
    … дестабилизация обстановки в стране, изменение конституционного порядка, формирование в России кризисов, возврат к прежней системе правления, когда всё решали деньги и олигархи…
    Из чего можно было сделать вывод, что официальной фиксации убийства Политковской как сакральной жертвы на государственном уровне так и не состоялось, а только намеки. Но вот проходит время и в 2012 году, ВВП  на встрече с доверенными лицами и членами ОНФ как бы вновь припоминает:

    "Я эту методику знаю. Уже десять лет, как её пытаются применить, прежде всего, те, кто за границей сидит. Точно вам это говорю. Это мне известно. Даже ищут так называемую "сакральную жертву" из числа каких-нибудь заметных людей. Сами грохнут, извините, а потом будут власти обвинять. Там ведь такой народ, они на все способны. Без всякого преувеличения вам говорю".

    Т.е. обратите внимание, со слов ВВП, не пытались в прошлом применить и мы их коварные замысли пресекли и больше они таких планов вынашивать не будут, а наоборот и после смерти Политковской все еще "ищут... сакральную жертву из числа каких-нибудь заметных людей".
    А поскольку, как известно, ВВП у нас слов на ветер не бросает и редко ошибается в прогнозах, то и с убийством Немцова двух мнений быть не может — искать нужно только в направлении Сакральной жертвы. И кстати так рассудил не только я, по крайней мере до десяти вечера 28 февраля 2015 года, т..е. до момента появления видеозаписи с камеры ТВЦ, никаких других версий собственно и не рассматривалось. Все прокремлевские СМИ и официальные лица говорили только об этом. Наберите в гугле: "Немцов - сакральная жертва" и на дату 28 февраля 2015 года у вас выскочит целая подборка. Некоторые из них, я привожу ниже.

    Заявления СМИ и официальных лиц от 28.02.2015
    Владимир Путин заявляет:
    "жестокое убийство Немцова это заказная провокация"
    Маркин из СК РФ в качестве главной версии принимает:
    "Убийство Бориса Немцова могло стать сакральной жертвой для дестабилизации ситуации в стране"

    Кадыровский интстаграм kadyrov_95 поясняет:

    "В центре Москвы убит Борис Немцов. Только силы, заинтересованные в нагнетании напряженности, могли пойти на такой коварный шаг. Организаторы убийства надеялись, что в смерти Немцова весь мир обвинит руководство страны и вызовет волну протеста. Нет никаких сомнений в том, что убийство Немцова организовали спецслужбы Запада, стремящиеся любыми путями вызвать внутренний конфликт в России".

    Следом за официалами включились и кремлевские подпевалы. Сайт "Однако" в статье под заголовком Об убийстве Немцова: если это сакральная жертва рассказывает:
    "Сам термин "сакральная жертва", напомним, появился в нашем обиходе из начала нулевых. Тогда Б.А. Березовский однажды собрался сделать такой жертвой ныне забытого политика Ивана Рыбкина, а смерть его взвалить на режим и таким образом раскрутить всероссийское против режима восстание. В тот раз что-то пошло не так, но термин попал в СМИ и прижился."Сакральными жертвами" активно пользуются менеджеры т.н. цветных революций. На Украине "сакральными жертвами" успешно пользовались дважды: в начале нулевых СЖ стал журналист Гонгадзе, в 2014-м понадобилась целая Небесная Сотня".
    Несколько особняком стоит интервью чуть позже, от 5 марта 2015 года Игоря Ивановича Гирькина (Стрелкова) на Ютубе

    Обязательно рекомендую его к просмотру, поскольку ниже я буду на него постоянно ссылаться как на доказательства своих выводов, где главный, что в убийстве Немцова принимала участие группа не из 3-5 человек и даже не средней величины 10-15 человек, а как заметил г-н Гирькин на отметке 1:51 записи: "должна работать очень большая группа обеспечения".

    Т. е. как видим до появления записи ТВЦ, Владимир Владимирович и вместе с ним все перечисленные источники, были в полной уверенности, что если с Иваном Рыбкином и Политковской что-то пошло не так, то сейчас-то, с убийством Немцова — уже точно так! Т.е., в 2012 году ВВП как в воду глядел, когда предполагал, что планы врагов России найти "сакральную жертву" среди известных людей — он существует!!!
    Посему какие у нас есть основания не доверять наитию ВВП? Да, никаких!
    Определение сакрального убийства как преступления

    Все что нам далее остается, это уже начинать копать, правда... вопрос, что копать и куда копать? Или проще говоря, нам нужно определиться с позиционированием. А "сакральное убийство" это что? Какова его цель? И чем оно отличается от просто убийства?

    Да тем и отличается, как определился об этом ВВП, что "грохнуть" вам надо не абы кого, а обязательно кого-нибудь "известного" и не просто так, а квалифицировано, чтоб потом "власти обвинить" и не только обвинить, а еще чтобы поверили! Т.е. это в какой-то степени не рутина, а театр, постановка, голливудщина, где дешево и просто не может быть по определению, а всегда с размахом большим количеством статистов и исполнителей. И потому на шармака не бывает, а планируется по-серьезному, начиная с написания сценария, поиска режиссера, кастинга и кончая выбором мизансцены, костюмов, реквизита, массовки и т. д.
    Потому собственно, раз уж мы определились, что это постановка под названием "Сакральная жертва", то так по списку и пойдем, начиная с кастинга.

    Кастинг
    И здесь первая незадача. Как это не покажется странным, но в силу определенных ограничений (отсутствие оппозиции в медийном пространстве) найти именно известного (узнаваемого) оппозиционера на роль сакральной жертвы... это еще та проблема. Т.е. оппозиционеры разумеется имеются, но чтоб еще и известные..., таковых единицы.
    И посему вычислить их и найти, чрезвычайно просто, а для обывателя и тем более просто, потому как их физиономии с некоторых пор Власть постоянно вывешивает на огромных баннерах (вероятно, чтобы они сами знали, кто из них известный, а кто нет) и потому годится для "расстрельного списка".
    Последний из таких списочных баннеров был вывешен 23 января 2015 года напротив здания Эха Москвы

    в "почетном" расстрельном списке числились: Алексей Навальный, Илья Пономарев, Борис Немцов, Михаил Ходорковский и Алексей Венедиктов.

    И дальше из приведенного списка методом вычитания пробуем вычислить "идеальную жертву". Ходорковский и Пономарев отпадают сразу — они за границей. Навальный постоянно под арестами, сначала домашнем, а затем в административном и более того, существует мнение, что этим (с тем, что он постоянно под опалой) связано, что он вообще кремлевский проект и значит на сакральную жертву не годится. Потому остаются двое: Немцов и Венедиктов. И здесь автор готов был бы предложить масштабное исследование, почему Венедиктов в роли сакральной жертвы, на порядок (на два порядка) интересней нежели в такой же роли Немцов, но за не имением времени опускает мотивировочную часть, а просто готов согласиться, что при всем притом, что Венедиктов интересней, но выбор все равно должен был упасть на Немцова, потому как это все равно что жигуль против мерседеса, где для вора мерседес заведомо богаче, но зато с жигулем возни меньше. И где по аналогии легко представить, что Немцов по прихоти любимой девушки без проблем попрется ночью через пустынный мост и такое совершенно невозможно предположить в отношении Венедиктова (либо только в каске, бронежилете и с двумя охранниками).

    Т.е применительно к Немцову, он совсем как Жигули.... ногтем открыть можно. В то время как Венедиктов — что мерседес, слишком хитер и расчетлив, чтобы его так запросто подловить. А как говорят в народе: "хитрость - второй ум", чем бог наградил Венедиктова и напрочь лишил Немцова....

    И то что это так, с убедительностью доказывают события 5 января 2015 года, когда Инстаграм Кадырова высказал жесткие угрозы в адрес Венедиктова.

    И здесь автор не случайно использует такой оборот речи, что не сам Кадыров высказался, а его Инстаграм, потому как если кто еще не понял, "Инстаграм Кадырова" и сам Кадыров это как говорят в Одессе — две большие разницы. Если хотите, это своего рода доктор Джекил и мистер Хайд, где Кадыров - добрейший и милейший человек, тогда как его второе я (Инстаграм) это прямое воплощение зла, что живет от Рамзана Ахматовича совершенно раздельной жизнью, думает по другому, говорит по другому и как бы является его господином, в то время как сам Кадыров его слуга.

    Так вот, если кто заметил тогда, но на вполне себе нейтральный и аккуратный разбор полетов по поводу убийства журналистов Шарли Эбдо, что позволило себе Эхо Москвы, Инстаграм Кадырова вдруг выдал какой-то абсолютный неадекват, где Венедиктова непонятно с чего вдруг представили чуть ли не главным врагом всех мусульман. Совершенно очевидно, что Инстаграм психанул куда больше, чем в жизни мог себе позволить настоящий Кадыров и которому Венедиктов вообще-то по барабану.

    Так вот к чему это я? Автор абсолютно убежден, что на дату 5 января 2015 года, главный постановщик сакрального действа так еще и не определился окончательно кто из двух? И наезд "Инстаграма" это был последний шанс для Немцова не получить эту роль. Но увы и ах, ушлый Венедиктов с легкостью разобрался, что это было на самом деле и со всей определенностью прокричал наверх (Инстаграму) - Я Вас услышал и я напрегся. Никакой беспечности не будет, не ждите. Я в домике. Чур не меня. После чего всем окончательно стало ясно, что роль сакральной жертвы может сыграть только один человек — Борис Ефимович Немцов.

    И то, что это так, тоже со всей очевидностью, доказал сам Немцов.
    21 февраля 2015 года в центре Москвы проходит антимайдановский митинг. Участники несут портреты Немцова,

     в которых ему отводится роль чуть ли не главного организатора Майдана в Украине и одновременно несут плакаты Путина и Кадырова,



    которые российский Майдан обязуются не допустить. При этом, если плакаты Путина и Немцова — были и раньше обязательными атрибутами подобного действа, то вот появление людей с плакатами Кадырова — это своего рода новелла. Зачем они здесь и причем тут Кадыров?

    По мнению автора — в этом и есть сценарий, причем довольно заезженный как и все голливудские боевики, в которой в той или иной степени вплетена интрига про "сакральную жертву". Не замечали? У них у всех одно лекало. Типа того: Он хороший парень, но не без изъяна. Он угрожал убийством какому-то знатному мерзавцу и действительно, однажды того находят мертвым. Все думают на нашего парня и даже тащат его в каталажку, но по дороге он сбегает, весь фильм бегает от полиции и тамошнего ФСБ и по ходу проводит собственное расследование, которое в конце концов заканчивается нахождением настоящих убийц - ЦРУ и СБУ (врагов России, Путина и Кадырова). Занавес.

    И забегая вперед отмечу, разве Инстаграм Кадырова, не предупреждал нас ровно о том же самом? Перечитайте еще раз вот здесь kadyrov_95

    Должен ли был Немцов, если не умом, то хотя бы пяткой почувствовать, что его портрет пронесенный рядом с портретами Путина и Кадырова это не просто так, а колокол, что звонит по нему? Не знаю, но в этом и разница между ним и Венедиктовым, который в отличие от Немцова прекрасно знает, что если в первом акте перед вами несут ружье, то точно для того чтобы шарахнуть в вас из него в третьем и потому к третьему акту он (Венедиктов) всегда предусмотрительно уходит со сцены.
    И это первая часть моего исследования почему из всех потенциальных жертв, в качестве "сакральной" был выбран именно Немцов.

    От кастинга плавно переходим к требованиям построения мизансцены

    А напомню, многие "эксперты" сразу же после убийства Немцова, да и сейчас, продолжают наивно утверждать, что выбранное место для убийства, Большой Москворецкий мост (БММ) якобы неудачно и что выбор на мост пал лишь только потому, что убийство у стен Кремля якобы носило ритуально-заказной характер, тогда как самым подходящем местом было бы у дома политика.
    Абсолютное заблуждение! В том то и оно, что ваше рассуждение было бы верным, если бы задача стояла просто устранить известного политика, но если ваша задача намного шире и именно так как определял ее ВВП (т. е. не просто "грохнуть известного человека", а постановочно и квалифицировано, таким образом, чтобы можно было затем обвинить в этом кого-то другого) то в этом случае у дома Немцова оно просто исключено и вот почему.

    Автор уже указывал выше, что между убийством Политковской и убийством Немцова существует определенная взаимосвязь и в первую очередь, что и там, и там это было попытка организовать "сакральное убийство" и потому автор делает следующий вывод что и там, и там, должны были быть задействованы одни и те же лица. И доказательством тому, служит тот факт, что при убийстве Немцова был учтен неудачный опыт выбора места убийства Политковской, когда камеры напротив подъезда ее дома, умудрились зафиксировать чуть ли не весь "вспомогательный персонал" убийцы (прочитать об этом можно здесь  и здесь) и лишь чудо и чудовищный непрофессионализм адвокатов, помогли избежать грандиозного скандала в суде.

    Потому сильно подозреваю, в этот раз заказчик стучал кулаком по столу и требовал не допустить подобного разгильдяйства и появления хоть какого-либо компрометирующего видео в сети.
    Но вот вопрос, потребовать легко, но как это сделать? Ведь с момента убийства Политковской прошло почти 9 лет и видеозаписывающая аппаратура сделала огромный скачок вперед, где главная проблема в том, что стационарные камеры висящие на зданиях при должной осмотрительности выявить достаточно легко и принять меры предосторожности, но что делать с видеорегистраторами в машинах, которые во-первых, малозаметны, а во-вторых, что самое опасное — мобильны и могут появиться там где их не просят в самый неподходящий момент?

    И вот отсюда и получается, что местом будущего сакрального убийства (тем более, если у вас уже есть неудачный опыт) должно быть выбрано таким образом, чтобы во-первых, поблизости не было зданий с размещенными на них видеокамерами, а во-вторых, в месте, где нет и не могут появиться автомобили с потенциальными видеорегистраторами внутри.
    И получается, что в этом плане БММ идеальное место для планирования сакрального убийства, потому как зданий нет, остановка транспорта на мосту запрещена, а камеры если и есть, но если вы точно знаете, что видио с них никто, никогда не увидит, то это просто еще один аргумент в пользу БММ.

    Кроме того, БММ может стать тем более гениальным местом для совершения сакрального жертвоприношения, если под движущиеся мобильные камеры автомобилей предусмотреть такую же движущуюся мобильную ширму в виде скажем, большой вакуумной мусороуборочной машины, которая могла бы не только скрыть момент убийства, но и приглушить звук выстрела мощным двигателем пылесоса. Но, с другой стороны, вместе с очевидными преимуществами выбора БММ в качестве места проведения сакрального убийства, появляется и ряд очевидных сложностей. Рассмотрим и их.
    Технические сложности при планировании убийства на мосту

    И прежде всего, БММ в этом плане архитектурно очень сложное место для исполнения операции. В каком смысле? Во-первых, мост имеет выгнутую форму и значит вам сложнее контролировать горизонт как если бы это было плоская поверхность. А это значит, вам нужен дополнительный контроль и за передней и за задней частью моста и плюс еще за всеми лестницами, что ведут на мост. А это дополнительные люди, 1-2 человечка на каждую сторону и на каждую лестницу, чтобы эффективно можно было заблокировать случайных прохожих-свидетелей, которые могут появиться на мосту совсем не к месту.

    Второй момент, это как пресечь машины с регистраторами? Ибо понятно, "мобильная ширма" — это конечно вещь хорошая, но против регистратора и она не во всех случаях всесильна. Ибо, если в момент исполнения Сакрального Убийства (СУ) следом за мусороуборочной машиной будет двигаться регистратор, он же гад все равно боковым зрением подсмотрит и запишет. А если задача ставится, чтобы вообще ничего не попало, ни пиксиля, ни пол-пиксиля, то здесь нужны еще дополнительные ходы. Например, чтобы в непосредственный момент убийства, вообще никаких машин на мосту не было, т. е. попробовать вообще заблокировать трафик. А в этом случае задача еще более усложняется и вот почему.

     Заезд на БММ представляет из себя сложный нерегулируемый перекресток, где согласно ПДД приоритет в виде знака 2.1 "главная дорога" имеют машины въезжающие на мост со стороны ул. Варварка,

    Знак главная дорога с ул. Варварка
    по отношению к машинам, которые въезжают на мост с ул Ильинка для которых стоит знак 2.4 "уступите дорогу".


    Знак "Уступи дорогу" с ул. Ильинка
    В свою очередь автомобили, что двигаются по ул. Ильинка имеют уже приоритет к автомобилям, что въезжают на БММ с улицы Васильевский Спуск в виде еще одного знака 2.4.

    Знак "Уступи дорогу" с ул. Васильевский Спуск
    Таким образом разработчику операции нужно было принять во внимание, что самые опасные машины с точки зрения нахождения в них регистратора и фиксации всего происходящего — это будут автомобили двигающиеся с ул. Ильинка и с улицы ВС, поскольку и те и другие выезжают на одну и ту же полосу ближайшую к правому тротуару, по которой будут двигаться СЖ и его спутница по пути домой. И значит разработчик операции должен понимать, что если в какой-то момент по ул. Варварка вдруг пойдет мощный трафик, то автомобили въезжающие на мост со стороны ул. Ильинка и ВС будут вынужденны пропускать все эти автомобили как записано в ПДД и вплоть до полной остановки. Что означает, что прижатые к тротуару автомобили с ул. Ильинка и ВС могут оказаться точно в том самом месте, где будет работать киллер и не просто окажутся, а будут снимать все происходящее на видеорегистратор.

    Отсюда, оптимальным вариантом, чтобы пресечь такой ход развития событий был бы следующим. В нужный момент на те несколько десятков секунд пока на мосту будет работать киллер, вообще блокировать трафик автомобилей со всех упомянутых улиц. Каким образом, ведь непосредственно рядом с мостом нет светофоров? Но зато в непосредственной близости 300-400 м на всех перечисленных улицах имеются пешеходные переходы, которые легко можно заблокировать за счет движения по ним псевдопешеходов. Причем указанных лиц можно задействовать дважды, они не только должны будут блокировать трафик, но и если в какой-то из машин окажется регистратор (работу которого ночью достаточно легко отследить) должны будут предупредить о приближении такой машины руководителя операции. Более того, понятно, что блокирование улиц для пресечения трафика должно осуществляться не одномоментно, а поочередно: сначала с улицы Варварка, затем с ул. Ильинка и только после всех должны поехать машины с Васильевского Спуска. В противном случае, если этого не сделать и разом выпустить все скопившиеся автомобиля со всех улиц, может случиться ровно так как и предупреждал автор выше. Если машины выпустить одновременно, будет затор и те, кто будут двигаться из под знака "уступи дорогу", неминуемо будут прижаты к тротуару, замедлят движение и если на мосту случится непредвиденная ситуация в работе киллера, то все это окажется в регистраторе. Что чревато полным провалом операции. А в таком случае, опять таки на всякий пожарный, желательно предусмотреть в виде дополнительной опции еще две-три машинки, которые могли бы в случае непредвиденной ситуации и задержки в работе киллера, могли бы отжать из крайнего ряда машины с регистраторами.

    Правда при таком планировании, мы должны понимать, что масштаб операции, ее цена, количество задействованных исполнителей и массовки не просто увеличивается, а увеличивается в разы. Давайте считать заново... но прежде, я еще раз настоятельно рекомендую просмотреть интервью г-на Гирькина-Стрелкова и его оценку масштаба операции,

     ибо г-н Стрелков работник ГРУ, опытный человек и не по наслышке знающий как должны проходить подобные операции, а я ищейка, моя специальность искать и находить и потому оба ошибиться, мы точно не могли. Ну так давайте считать минимальное необходимое количество людей, чтобы совершить сакральное жертвоприношение на БММ:
    • 10-20 человек, которые должны будут заблокировать мост со всех сторон и плюс лестницы на него, в момент операции,
    • г-жа Дурицкая, которая должна будет заманить Сакральную жертву на мост в оговоренную дату и время (а мы понимаем, если это не просто убийство, а операция "сакральная жертва", то она из-за своих масштабов не может случиться по взмаху волшебной палочки в сию секунду, а может быть только спланирована и подготовлена задолго до ее реализации и значит кто-то должен будет заманить Немцова на мост и не только заманить, а еще и направить его именно по правой стороне моста
    • водитель вакуумной машины-ширмы, 
    • руководитель, ведущий общее управление всей операцией, который должен находится на пассажирском сидении машины-ширмы, ибо за счет высокой посадки КАМАЗа, для такого сооружения как мост, оно было бы идеальным местом в качестве командного пункта с которого все отлично видно.
    • стрелок, непосредственный убийца СЖ
    • запасной стрелок (на случай непредвиденной ситуации) 
    • как минимум один человек, что привезет стрелка к месту убийства
    • один-два человека для вывоза стрелка с места убийства
    • один-два человечка псевдо-пешеходы, перекрывающие дорогу для пресечения трафика автомобилей на заданную величину времени на каждой из трех улиц Варварка, Ильинка, ВС
    • две, три машины с водителями, которые в случае непредвиденных ситуаций, могут моментально выехать на мост и отжать правый ряд в месте работы киллера от нахождения там машин с регистраторами
    • плюс несколько "топтунов", которые должны будут отследить движение СЖ непосредственно к мосту, а также ситуацию на мосту в случае непредвиденной ситуации
    • ну и плюс техническая служба, связь и т.д.
    Считаем, складываем и получаем, что минимально необходимое количество задействованных лиц на операцию — это порядка 20-40 человек. И отсутствие любого из перечисленных чревато провалом всей операции. Собственно почему Стрелков и говорит, что на мосту должна была работать даже не средней руки, а "очень большая группа обеспечения".
    А теперь от кастинга и построения мизансцены, плавно двигаемся непосредственно к сценарному воплощению сакрального жертвоприношения и к доказательствам, что на мосту работало не меньше 20-40 человек "обеспечения".
    Продолжение следует

    среда, 27 апреля 2016 г.

    Андрий Когут: Все рассекречено автоматически

            

    Александра Поливанова
    26 апреля 2016
    В апреле 2015 года Верховная Рада Украины приняла закон «О доступе к архивам репрессивных органов коммунистического тоталитарного режима 1917–1991 годов». Как применялся новый закон за прошедший год, рассказал директор архива Службы безопасности Украины Андрий Когут.
    — Андрий, как регулировался доступ к архивной информации до принятия этого закона?
    — Наш новый закон — специальный закон, который регулирует порядок доступа граждан к архивам советского времени и обращение спецслужб с этими документами. До этого доступ к архивам регулировался законом о национальном архивном фонде и архивных учреждениях, который был принят в 90-е годы, и сами архивисты уже давно говорили о необходимости новой редакции. Это общий закон, который дает рамку, как работать в архивах и с архивами. Теперь у нас, получается, есть два закона, которые регламентируют работу с архивами. С документами, которые относятся к истории советских карательных органов, работа ведется на основании нового закона, а со всеми остальными архивными документами работа идет на основании закона о национальном архивном фонде.

    — Какой закон о реабилитации действует сейчас в Украине?
    — Сейчас действует закон, принятый еще в советское время, в 91-м году, до независимости Украины. Мы поднимаем вопрос о необходимости новой редакции этого закона тоже, такая редакция подготовлена, вдобавок мы подготовили специальный аналитический обзор действия закона: что он не покрывает, что упускает вовсе. Весной должны произойти или комитетские слушания, или круглый стол о правах человека, о том, что нужно учесть гораздо более широкий спектр людей, которые пострадали от советской системы.

    — Если закон о реабилитации остался пока таким же как в России, то доступны ли сейчас для пользователей архивно-следственные дела и дела оперативного учета на нереабилитированных?
    — До принятия закона об архивах ситуация с доступом к делам нереабилитированных у нас была такая же, как в России. В принципе, чем это регламентировалось? У нас было несколько подзаконных актов, которые разъясняли, каким образом нужно трактовать закон о реабилитации. В одном из таких подзаконных актов говорилось, что информация о реабилитированных дается определенным образом, а о не реабилитированных вообще ничего не говорилось. И архивисты практиковали отказ в доступе к делам нереабилитированных в связи с тем, что законодательство про это ничего не говорит. Это было одним из аргументов в пользу специального закона, который бы регламентировал очень узкую, с точки зрения архивистов, сферу применения. То есть сейчас доступ ко всем делам советских репрессивных органов открыт и регламентируется законом о доступе к архивам и законом об осуждении нацистского и коммунистического тоталитарных режимов. В последнем законе тоже есть норма, которая говорит, что информация о злодеяниях тоталитарных режимов не может быть никак ограничена в доступе. В совокупности доступ к архивам советского режима регулируется самостоятельным законом и несколькими нормами в других законах. Я думаю, что, когда появится новая версия закона о реабилитации, то и там будет специальная норма о доступе к архивам, несмотря на то, что это уже урегулировано другими законами. В странах с такими молодыми демократиями, как Украина, приходится всякий раз прописывать отдельно, чтобы у того или иного чиновника, который будет действовать в согласии с законом, не возникало никаких вопросов, как ему понимать тот или иной закон. Тут приходится подходить комплексно.

    — Из фондов каких фондообразователей укомплектован сейчас архив СБУ? 
    — В архиве содержатся документы с 1917 по 1991 год, и они охватывают всю деятельность спецслужб Советского Союза. Фактически, это документы от ЧК до КГБ. У нас хранится около 200 тысяч дел, это неполные 7 километров, которые находятся только в Киеве, и еще около 800 тысяч дел в региональных отделениях. Сейчас сложно сказать, сколько именно, потому что нет информации об архивах Луганской и Донецкой области, скорее всего они уничтожены. Ну и архив в Крыму сейчас недоступен с территории Украины.

    — А откуда у вас сведения, что в Луганске и Донецке уничтожены архивы?
    — Есть свидетельства украинских солдат, побывавших в плену, что их содержали в помещениях бывшего архива. Кто-то писал в Фейсбуке, кажется, что видел на интернет-аукционах дела из этих архивов.

    — То есть, это было хулиганство? Не то что пришли российские спецслужбы и изъяли?
    — Я думаю, они не преминули что-то изъять. Допускаю, что сначала пришли российские спецслужбы, забрали то, что им интересно, и ушли. А остатки распродают мародеры. Впрочем, это лишь предположения: нужно делать отдельное расследование. Но у меня пессимистические предчувствия.

    — Фонды региональных архивов СБУ вы планируете оставить на местах или перевезти все в Киев?
    — Этот вопрос сейчас прорабатывается. Скорее всего архивы будут оставлены в регионах, но перемещены в отделения будущего архива Украинского Института национальной памяти. Возможно, будет принято решение перевезти все в Киевский архив Института. Возможно будут созданы такие субрегиональные отделения, одно на несколько регионов, и тогда уже будем исходить из прагматики: где есть помещения, где можно логистически это реализовать. Закон предусматривает, что все документы репрессивных органов открыты для всех и в полном объеме. Закон говорит, что советские обозначения «совершенно секретно» не являются грифом ограничения доступа, равносильными действующим в Украине грифам «таемно» и «целиком таемно». По нашему закону это просто графические маркеры. Закон говорит, что документы репрессивных органов должны быть переданы из действующих институций, которые не являются архивными учреждениями в архив Украинского института национальной памяти. Те документы, которые раньше, в начале 90-х, были переданы в государственные архивы, останутся в государственных архивах. Как правило, это документы о реабилитации и дела реабилитированных, которые были переданы в государственные областные архивы или в центральный архив в Киеве.

    — Как соотносятся архив СБУ и архив Украинского института национальной памяти?
    — Сейчас у нас переходный период. Пока архив Института национальной памяти находится в процессе создания, документы по-прежнему хранятся в архиве СБУ. Как только архив Института будет создан — начнется процедура передачи туда архива СБУ, архива МВД и других фондообразователей. Закон обязывает СБУ передать документы, отложившиеся до 1991 года, в Украинский институт национальной памяти, все документы после 1991 года соответственно останутся в ведомстве СБУ. Архив ведь еще при Ющенко, в 2008–2009 годах был разделен на архив КГБ и архив фондов нынешней СБУ.

    — А как будут расследоваться преступления, совершенные спецслужбами при Януковиче?
    — Согласно действующему законодательству. Но это уже, слава богу, не к нам.

    — Какой мандат у Украинского института национальной памяти?
    — Главная задача — собрать все документы о преступлениях СССР из других институций. Ведь в задачи современного Министерства внутренних дел или Службы безопасности Украины не входит архивное дело, обработка и изучение документов, относящихся к КГБ, это просто не их работа, правда? Во-вторых, если говорить о необходимости трансформации и реформирования МВД и СБУ по европейским образцам, то мы не хотим, чтобы они тянули за собой этот кэгэбэшный шлейф. И в-третьих, как бы мы ни реформировали эти ведомства, доступ в их помещение, особенно это касается СБУ, всегда будет так или иначе ограничен просто в силу функций этих государственных органов. А вход в архивное помещение не может быть ограничен, архивы надо выводить в другое помещение – это тоже важное основание для создания отдельного архива ИНП. И последнее: мы были свидетелями того, как при президенте Януковиче, несмотря на то, что законодательство никак не менялось, фактически был ограничен доступ к архивам вместе с изменениями внутренней политики. И вот для того, чтобы обезопаситься и отменить зависимость доступа к этим документам от каких-то политических изменений, которые могут вообще никак не быть связаны с архивами, архив нужно вывести из ведомства спецслужб. Мандат Института национальной памяти — обрабатывать эти документы и делать их общедоступными. Постепенно архив будет оцифровываться и выкладываться во всемирный доступ.

    — Сколько людей сейчас работает в архиве СБУ и сколько в Институте национальной памяти?
    — У нас сейчас работает от 60 до 80 человек, а в архиве МВД всего 8 или 9 сотрудников, и они не справляются с обработкой всех приходящих запросов и вообще со всем массивом работы. В Институте сейчас работает, кажется, около 40 человек, но архив будет создан как отдельное учреждение при Институте, и все сотрудники будут профессиональными сотрудниками архивного учреждения.

    — А сколько новых сотрудников вы набрали за последний год, и как изменилось штатное расписание?
    — Мы набрали 10 новых сотрудников, но это было связано с необходимостью исполнения другого закона: закона о люстрации. Cейчас архив отвечает за реализацию двух законов, которые имеют четкие дедлайны: первый закон — это закон о люстрации. Наш архив дает ответы по всем гражданам, которые родились до 1973 года и должны проходить процедуру люстрации. Это тысячи заявлений, которые поступают от государственных учреждений и от органов местного самоуправления. Согласно закону они должны до конца этого года провести люстрационную проверку, а мы должны давать ответы, находим ли мы информацию о том, что те или иные граждане работали или учились в КГБ или сотрудничали с КГБ в качестве агентов (хотя с этим гораздо сложнее). Второй «наш» закон — архивный, по нему мы должны в 2016 году закончить первичную ревизию наших фондов. То есть, какая у нас проводится работа? У нас есть научный отдел, он выполняет обязательства по международным договорам с другими научными институциями. Мы сотрудничаем с польским Институтом национальной памяти, с чешским Институтом исследования тоталитарных режимов, с несколькими университетами в Германии, с Яд Вашемом, с Музеем Холокоста в Вашингтоне, ну и с другими. Кроме того, мы, конечно, много работаем с украинскими академическими и университетскими учреждениями. Фондовый отдел работает непосредственно с фондами, есть отдел, который работает с запросами по люстрации, специально созданная комиссия работает над проведением ревизии, и еще один отдел работает с запросами от граждан. Мы теперь регистрируем все запросы, которые приходят на электронную почту как официальные запросы, так же как и запросы, приходящие в письменном виде: мы все обрабатываем и даем ответ. И количество запросов неуклонно растет. Вот так у нас устроена работа.

    — Сколько человек работает в отделе запросов от граждан?
    — Около 10.

    — А с запросами по люстрации?
    — Ой, тут сложнее, тут фактически работают все, потому что их очень-очень много.

    — У вас есть статистика запросов от граждан?
    — В 2014 году, еще до закона, но уже после Майдана – 1783 запроса, в 2015 году – 2802, за первый квартал 2016 – 969. Если сравнить с первым кварталом 2014-го (337 обращений), то количество обращений возросло втрое.

    — А от кого больше приходит запросов, от граждан Украины или из других стран, из России?
    — В 2015 году было 240 обращений от иностранных граждан и иностранных организаций. Отдельной статистики по российским гражданам у нас, к сожалению, нет, но раз в неделю запросы из России точно приходят.

    — А кто делает запросы? Люди запрашивают информацию про себя, или про родственников, или это чаще историки, журналисты, режиссеры?
    — Каждый месяц по-разному. Про себя люди очень редко что-то запрашивают, где-то от трети до половины — это исследователи, а остальное — простые граждане, которые ищут информацию о своих родственниках или просто о том, что их интересует. От журналистов тоже есть запросы, но не так часто. Как правило, журналисты объявляются под какие-то даты. Последнее время было много запросов относительно Чернобыля в связи с грядущей годовщиной.

    — Помимо запроса по почте, можно ли к вам просто прийти? У вас есть читальный зал?
    — Есть читальный зал. Он, к сожалению, небольшой, всего 8 мест, и там постоянно очередь, приходится записывать на определенные часы, когда в зале есть свободное место. По закону посетители могут использовать фотоаппараты, сканеры, любую технику, только без вспышки.

    — Нужно ли отношение в архив, или любой прохожий может зайти?
    — Отношение не нужно, но поскольку архив пока остается в помещении Службы безопасности, то существует специальный пропускной режим. То есть, вы пишете нам, что вас интересует, мы смотрим, находим ли мы искомую информацию, и сообщаем, когда есть свободные места в читальном зале. Дальше, если вы гражданин Украины, то мы вам просто заказываем пропуск, если вы иностранный гражданин, то следует отдельная процедура получения пропусков. Ничего сложного, просто занимает чуть больше времени: все-таки это помещение спецслужбы. Конечно, это неправильно. Неправильно, чтобы служба безопасности занималась какими-то научными проектами, публиковала документы. Мы публикуем, например, документы о Голодоморе — нас упрекают, что это инструментализация истории. А мы просто хотим, чтобы документы стали доступны. Мы публикуем не только о Голодоморе, но и о том, на что есть общественный запрос. И пока эти документы хранятся в СБУ или МВД, то всегда будут упреки: «Вы — спецслужба, вы манипулируете, вы не все публикуете». Это тоже аргумент для перевода архива в Институт. Сейчас, конечно, есть некоторый парадокс, что архив СБ работает фактически как исторический архив. После переезда мы станем полностью доступными: вам, допустим, как гражданке России, не надо будет ждать, пока мы проведем все бюрократические процедуры.

    — Сколько времени человек ждет ответа на свой запрос?
    — Согласно законодательству, мы должны ответить в течение месяца. Стараемся отвечать сразу, как только что-нибудь нашли. Но выходит, конечно, по-разному, в зависимости от сложности запроса. Иногда приходится отвечать, что поиски продолжаются. Но, как правило, мы укладываемся в отведенный месяц. В ответе мы стараемся дать информацию, где еще могут быть запрашиваемые документы: или это интернет-базы, или другие архивы. Часто с запросами на реабилитированных бывает, что дело еще в 90-х было передано в государственный архив и было доступно все эти годы, но люди только сейчас задумались о поиске. И мы тогда пересылаем запрос в соответствующий архив и уведомляем просителя: ваш запрос переслали по нужному адресу. Пытаемся помочь, как можем.

    — Никакой процедуры рассекречивания засекреченных когда-то документов не происходит? Все рассекречено по умолчанию?
    — Да. Все рассекречено автоматически. Но, как я говорил, у нас проходит ревизия, поэтому та часть фондов, которая в данный момент на ревизии, не может быть выдана. Такие временные ограничения.

    — Есть ли ограничения в связи с персональными данными?
    — Нет. В законе указано, что данные репрессивных органов не являются персональной информацией, персональными данными. Сотрудники КГБ лишены права скрывать вообще хоть какую бы то ни было информацию. Но учтено, что жертва режима может обратиться в архив и закрыть информацию о себе на срок не более 25 лет. Никто другой этого сделать не может, в том числе потомки: информация не может передаваться по наследству, это неотчуждаемое право, относится только к человеку лично. Пока еще случаев, чтобы человек, который был преследуем, закрыл бы информацию, не было, но возможность эта есть. Если кто-то этим правом воспользуется, тогда нам придется делать копию, удалять из нее закрытую информацию или вовсе не давать документ в доступ. Единственные сведения, которые могут закрыть родственники жертвы – это так называемая сензитивная информация: о здоровье и о сексуальности. Но пока такой практики я тоже не встречал.

    — А если, допустим, самого человека нет в живых, но жива его вдова, которая рискует столкнуться с распространением каких-то неизвестных или неприятных ей сведений о жизни своего мужа, добытых КГБ? 
    — Это, конечно, сложный вопрос. Но, к сожалению или к счастью, в законодательстве такие детали не предусмотрены. Есть универсальное правило: мы стоим на позиции полной открытости. Это очень важно, потому что, когда часть дел остается по каким-то причинам закрытой, ты не можешь знать, насколько то, что закрыто, может поменять то, что тебе известно. Бывает так: ты смотришь дело, у тебя создается одно впечатление, а потом ты поднимаешь другой документ и оказывается, все, что ты видел до этого — просто провокативная разработка, и никакого отношения к действительности она не имеет. И тут очень важно, чтобы все дела были открыты. Важно еще сказать, что по закону ответственность за распространение любых данных несет не архивист, который выдал дело, а публикатор. Всех, кто к нам приходит работать в читальный зал, мы знакомим с этой новой нормой закона, что именно они, а не мы, отвечают за то, что они потом опубликуют.

    — А если пользователи публикуют документы с искажением, по невнимательности или сознательно?
    — Это полностью ответственность пользователей. То есть, если кто-то посчитает, что где-то что-то не так, то в суд на архив подать он не сможет, только на того, кто распространил информацию. Это сделано для того, чтобы снять этот извечный страх архивистов при выдаче дела.

    — Есть ли еще хоть какие-то ограничения в открытости? Скажем, в фондах 2-го главного управления, которое занималось контрразведкой, могут содержаться советские разведданные об иностранной разведке, о ЦРУ, например, и возможно попадаются сведения, составляющие и сегодня гостайну других стран?
    — Нет, ЦРУ своих грифов ограничений у нас не ставит.
    Отдельные правила действуют в тех случаях, когда сотрудник КГБ мог потом продолжать работать в СБУ: такие случаи просто регламентируются другим законом. Но стоит сказать о специфике самого архива: чем ближе к современности, тем хуже сохранность фондов. Было несколько волн уничтожения документов, последняя — в начале 90-х. Было понятно, к чему идет, и по КГБ был издан указ, согласно которому уничтожили большое количество документов. От 1980-х годов мало что сохранилось, так что, к сожалению, ваш вопрос не такой уж животрепещущий.

    — Остались ли описи уничтоженных документов?
    — Нет, их потом тоже уничтожили. Вообще довольно большая часть документов была, к сожалению, уничтожена и уничтожены картотеки. Поэтому научный и фондовый отделы сейчас занимаются восстановлением описей. Издан путеводитель по архиву, он есть на украинском и на русском языках, доступен в интернете, в общих чертах можно посмотреть, какая информация в каких фондах хранится.

    — Было ли что-то вывезено в Москву?
    Про это иногда упоминают, но деталей никто не знает. Можно предположить, что таки да, было вывезено, но что и сколько… Вот, когда откроются архивы в России, тогда и узнаем. Надеюсь, это будет при моей жизни.

    — А изъятые при обысках ценности, книги, бумаги могут вернуться к собственникам или к их потомкам?
    — Все-таки нет, это остается у нас. У нас есть даже буллы папы римского! Есть, конечно, и дневники диссидентов, и другие вещдоки. Изначально часть этих предметов отдавали владельцам или родственникам. И те, кто хотел, забрали все в 90-е годы. Сейчас мы отошли от этой практики, поскольку весь этот комплекс расценен как национальный архивный фонд. Мы смотрим на это как архивисты и более заинтересованы в том, чтобы материалы сохранились для истории. Мы оцифровываем, готовы передавать копии, но о том, чтобы отдавать оригинал, пока речи нет. Но и запросов таких практически не было.

    — Сохранились ли личные дела агентуры?
    — Очень мало, всего несколько тысяч, в большинстве своем они, видимо, были уничтожены.

    — То есть сохранились дела оперативной разработки, но авторы разработки не известны или еще не идентифицированы?
    — В каждом отдельном случае по-разному, но, как правило, нет. Скажем так: есть агентурная разработка, где агент Х составляет на кого-то донесения. Но проверить, кто этот агент Х, возможностей очень мало. Надо провести исследование, кропотливую работу, и иногда удастся расшифровать агента. Но это отдельное дело. Тут важно отметить, что главный подход, которым мы руководствуемся — это поиск информации о жертвах режима. Это главный пункт, который для нас важен. Поиск каких-то там агентов, авторов анонимок, сведение счетов — это уже не в нашем фокусе. Главная цель — дать возможность и гражданам, и исследователям открыть для себя информацию, которая была недоступна.

    — Дела в фондах организованы не вокруг агента, а вокруг объекта разработки, и агентов может быть несколько?
    — Да-да. Есть разработки на отдельных людей, есть на различные институции, есть на какие-то события. Есть вещественные доказательства, есть донесения агентов, но это донесения агентов Х, Y и Z, а личные дела самих X, Y и Z хранились в других фондах и их нет. Но фонды разные и в них разная информация. Есть фонд, который содержит донесения КГБ в ЦК партии, есть фонд печатных изданий КГБ, в котором не только печатные издания, но и другие дела, которые были помещены туда сотрудниками ГБ как примеры того, как учить последующие поколения. Например, дело харбинцев — яркий пример, оно у нас хранится в фонде печатных изданий как образец того, как следует проводить такие операции.

    — А учетные карточки на штатных, не секретных сотрудников остались?
    — На штатных, да, есть. Кто знает, может, и на сексотов где-то найдутся.

    — Следственные дела по всем политическим делам сохранились?
    — Да, почти все политические дела сохранились, а неполитические хранятся в архиве МВД.

    — Любопытно: есть ли дела спецпроверки людей, выезжавших за границу?
    — Этого пока не знаю, нужно уточнить. Я пока «маленький директор», всего несколько месяцев работаю, еще не успел со всем ознакомиться.

    — Кто руководил архивом до вас?
    — Игор Кулык. Он руководил архивом с 2014 года, а сейчас перешел в Украинский институт национальной памяти как раз создавать архив, куда должны перейти дела из СБУ, МВД и других институций. А я пришел на его место, чтобы организовывать эту передачу. Он, наверное, больше бы всего рассказал, извините.

    — Приходилось ли вам запрашивать какую-то уточняющую информацию в архивах ФСБ или МВД РФ?
    — Раньше было сотрудничество с архивом ФСБ, мы запрашивали у них дела, они — у нас, шел какой-то обмен архивной информацией, но сейчас коммуникация с ФСБ прекращена. Поскольку мы подчиняемся СБУ, то нам запрещено взаимодействовать с российскми спецслужбами из-за войны. Вообще архив при Службе безопасности — это сейчас интересный феномен, потому что идея любой службы безопасности в любой стране базируется на том, что это — секретная служба, где секретно все. Каждая служба думает так: мы закрытое учреждение, все, что у нас, — это большая тайна. Украинская служба не исключение. А мы в архиве говорим наоборот: мы — открыты. Получается, наверное, когнитивный диссонанс. Но скоро архив переедет, а наоборот, в России, надеюсь, ситуация изменится, и уже мы будем к вам ездить в богатейшие архивы. Спрос на них есть. К нам сейчас приезжает много исследователей из-за границы, чтобы посмотреть на один из самых больших архивов КГБ, открытый для пользователя. И вас приглашаю.

    — А вы и ваши коллеги — вы являетесь сотрудниками Службы безопасности?
    — Да, сейчас я являюсь «вольнонаемным» сотрудником СБУ, но я не военнослужащий. Потом уйду из СБУ и не буду никак с ней связан. Другие архивисты в основном — военнослужащие, но некоторые — нет. В принципе, первое открытие архивов состоялось в 2008 году, тогда главой службы был Валентин Наливайченко, а директором архива был Владимир Вятрович, они тогда сильно поменяли кадры.

    — Когда должна произойти передача фондов в архив при Институте национальной памяти?
    — Согласно закону это должно произойти в течение двух лет с начала действия закона, то есть – к маю 2017 года. Надеюсь, что успеем. Получится хороший юбилей 1917 года.

    — Расскажите чуть подробнее, какие ваши планы по оцифровке?
    — У нас есть большой план по максимальной оцифровке. Но пока, как правило, оцифровка идет по двум направлениям. Во-первых, это те документы, которые чаще всего запрашивают. Ну, например, документы о депортации крымских татар. Или мы оцифровали специальные подборки по чернобыльской трагедии. Другое направление — это оцифровка тех запросов, которые к нам приходят от граждан или от наших научных партнеров. Пытаемся комбинировать эти два направления. Скажем, если к нам приходят запросы из-за рубежа, и мы находим несколько документов, то мы, как правило, сами их оцифровываем и отсылаем людям по электронной почте, из-за этих документов смысла к нам ехать нету. Когда приходит большой запрос, и мы просто не в состоянии сами его обработать, тогда мы приглашаем человека приехать со своим фотоаппаратом, потому что наши возможности, к сожалению, ограничены.

    — На каком языке можно прислать запрос?
    — В принципе, на любом. Украинский, русский, английский. Главное – чтобы мы прочитали и поняли. Если вы нам присылаете на русском — мы вам отвечаем на русском, если на английском — пытаемся ответить на английском. Но, конечно, основной массив документов — это украинский и русский языки, так что все, кто нам пишет, так или иначе знают или хотя бы могут прочитать один из этих языков.

    — В преамбуле к закону написано, что вы создаете механизмы реализации права каждого на доступ к информации. Как вы считаете, это удается?
    — Мы — да, но есть, конечно, оговорки. Когда мы аргументировали, почему этот закон должен быть принят, мы имели в виду несколько важных аспектов. Во-первых, этого требуют международные декларации и наше законодательство: информация о нарушениях прав человека не может быть ограничена. Фактически весь массив документов КГБ — это информация о массовых нарушениях прав человека. Если мы строим правовое государство, которое уважает права человека, то этот пункт должен быть реализован. Другой аспект, что Украина как государство несет ответственность за восстановление нарушенных прав, даже если права были нарушены во времена СССР, фактически другого государства. Даже если человека уже нет в живых, и мы не можем восстановить его права, мы ответственны за то, чтобы хотя бы дать возможность восстановить память о нем. Бывает, что уже не сохранилось в живых никого из потомков репрессированных людей. И значит, ответственность государства хотя бы выявить эти имена, задокументировать их для памяти. Ну и долгосрочной целью является, конечно, недопущение государственных репрессий в будущем. Все должны знать, что рано или поздно любая информация будет открыта. Мы считаем себя ответственными за это. А третий аспект – это дать возможность гражданам узнать историю, которая раньше была запрещена, о которой не говорили, которая специально умалчивалась, узнать что-то, о чем они возможно не подозревали: активная деятельность общественных организаций, все то, что называется гражданским обществом. Невидимые общественные практики, знать о которых было запрещено — то, что связывает гражданина с общиной, с обществом. Это тоже компонент восстановления памяти и знания, что у нас есть какой-то бэкграунд, есть прошлое, и если о чем-то не говорили в советское время, не значит, что этого не было. У нас появились такие запросы, когда не исследователи, не краеведы, не родственники, а просто люди пишут, что они родом из такого-то места, и ходили слухи, что был такой-то священник, которого репрессировали, а поскольку я хожу в ту церковь, то мне интересно узнать о нем больше. Это не мейнстрим, но такие запросы есть, и это радует. Конечно, есть заминка между принятием законодательной новации и полноценным применением закона на практике. И конечно же, мы занимаемся тем, что постоянно пытаемся быть в контакте и с архивистами, и с представителями других архивов. Мы сделали памятку для архивиста, что для него значит этот закон, какие у него права, какие санкции за нарушения, что и как должно работать согласно закону. Есть еще долгий процесс изменения подзаконных актов, постановлений, инструкций, и так далее — это небыстрое дело. Мы завели специальную группу в Фейсбуке «Доступ до архiвiв», стараемся мониторить, где какие проблемы и какие новые вызовы появляются. Другая сторона медали нашего закона, и я успел почувствовать это на себе, что люди приходят и говорят: «Давайте нам все и сразу». Бывают такие курьезы, когда запросов много, людей, которые с этими запросами работают, мало, приходится выдавать человеку часть дел и говорить: в следующий раз приходите, пожалуйста, через две недели, раньше мы не успеем вам подобрать материал. Сложно бывает объяснить, что мы, хоть и работаем в режиме «как только, так сразу», но это не значит, что «прямо сейчас». Или такой запрос: дайте нам информацию о всех Ивановых, которые находятся в вашем архиве. Это значит, что надо работу целого отдела остановить и направить просто на выявление этих дел. Тогда встает вопрос: мы будем искать информацию неизвестно, о чем, непонятно, насколько она востребована человеком, который отправлял запрос, и насколько он поработал с другими источниками. Или мы лучше поищем о какой-то конкретной личности, где мы можем сузить поиск, и шансы что-то найти возрастут в несколько раз.

    — Могли ли вы себе представить в декабре 13-го года, что…
    — …Нет! Конечно, нет! Это выглядело полной фантастикой. Но с другой стороны, работать над этим законом мы начали с 2010 года. В принципе, как только Янукович стал президентом, и политика доступа поменялась, мы с коллегами и друзьями поняли, что когда ситуация снова изменится — а мы знали, что она обязательно изменится, — то нужно будет иметь готовые решения проблемных вопросов. И с 2010–2011 года мы работали над тем, чтобы решить проблему доступа к этим архивам. Мы изучали опыт Польши, Германии, Чехии, стран Балтии, мы дискутировали, писали и переписывали концепции, ну и в результате, как только ситуация поменялась, у нас уже было видение, как вопрос доступа должен решаться, мы понимали, что это должен быть отдельный специальный закон и что он должен регламентировать. Ну и где-то за год нам удалось подготовить закон, обсудить и внести.

    — Мы — это кто?
    — Мы — это группа коллег. Изначально мы работали в Центре исследований освободительного движения, и, когда нашего коллегу Руслана Забилого в 2010 году арестовали за попытку распространения «государственной тайны» – а «государственной тайной» были документы НКВД о борьбе с украинским подпольем и Украинской повстанческой армией, — нам стало понятно, что все катится к советскому сценарию, и мы начали обдумывать этот закон. В 2014 году мы создали специальную группу, куда вошли, если я не ошибаюсь, 27 экспертов: историков, архивистов, представителей различных академических институтов и представителей государственных институций. Эта группа называется «Политика национальной памяти» и действует в рамках инициативы «Реанимационные пакеты реформ» – такая украинская большая инициатива, объединяющая различные организации и экспертов по разным направлениям. Мы встречаемся, обсуждаем, спорим, каким образом должно работать законодательство и правоприменение в этой сфере. Вот это мы.

    — А вы встречаете какое-то противодействие вашей архивной деятельности? Или какие-то негативные последствия?
    — Как ни странно, сначала была против значительная часть самих архивистов, например, из Государственной архивной службы или из других архивов. Почему они против, сложно сказать, хорошо бы, если бы вы это выяснили. Их позиция примерно такая: наш проект, все, что мы предлагаем — очень плохое по качеству, никак не отвечает нуждам общества, никому это в обществе не интересно, и вообще нельзя открывать доступ всем ко всему, это может привести к каким-то «большим осложнениям». Одним из аргументов было, что это усилит конфронтацию в обществе. Я бы не сказал, что конфронтация усилилась. Никто не кинулся выяснять, кто там на кого стучал: я о таких случаях вообще не слышал. С другой стороны, важно понимать, что это была за система, насколько она была всеобъемлющей, насколько пронизывала все сферы жизни. Еще у нас в законе прописано, что копирование информации, которая относится к архивам репрессивных органов не может быть платным. Только бесплатным. Может быть, это не нравилось архивистам. Может быть, какая-то ревность профессиональная, что, мол, пришли любители, непрофессиональные архивисты и начали рассказывать, как должно быть. Мол, поработайте лет 20 в архивах, а потом поучайте и реформируйте.

    — Вы, кажется, как раз без 20 лет неплохо подготовились к реформе.
    — В принципе все нынешние изменения и реформы в Украине, все, что более или менее удается — базируется на тех наработках, которые были сделаны до 2014 года. И наоборот: то, что сейчас не получается — это все результат того, что нет заготовок. Там, где домашнее задание подготовили — там есть результат, где его не делали — там все зависает.

    — Это, например, где?
    — Ох… К сожалению, очень много где. Сложно даже ответить. Ну, пожалуй, самое слабое место — это реформа судопроизводства: судебные органы, органы прокуратуры...«Личное дело каждого» — это руководство к действию для граждан, которые хотят реализовать свои права на доступ к документальным свидетельствам о политических репрессиях, проводившихся в СССР, и узнать информацию о судьбе собственных родственников.
    Цель проекта — создание сообщества исследователей, которые имеют дело с различными практиками доступа к архивным материалам.

    Люстрация

    28 апреля 2016                         http://www.svoboda.org/content/transcript/26927713.html
           

    Люстрация. Часть первая

    Что принесла люстрация? Обсуждают Александр Подрабинек, Евгения Лёзина, Ян Махонин, Карл Волох и Андрей Зубов

     
            
    Александр Подрабинек: Россия живет в эпоху закручивания гаек. Это всем настолько ясно, что в обществе заговорили о том, как можно было бы остановить возвращение в тоталитарное прошлое и почему для этого ничего не было сделано раньше.
    Люстрация – один из самых надежных общественных механизмов предохранения от тоталитарного реванша. Увы, в России об этом вспомнили слишком поздно. Благоприятный момент для люстрации был упущен еще в начале 90-х, а когда появится новый, совершенно непонятно.
    Это, однако, не означает, что нет повода поговорить о люстрации в более удачливых государствах. Например, у соседей России – как по советскому бараку, так и по всему социалистическому лагерю. Или в пережившей нацизм Германии. В разных странах получалось по-разному.
     

    Люстрация – один из самых надежных общественных механизмов предохранения от тоталитарного реванша. Увы, в России об этом вспомнили слишком поздно
    Чем продолжительнее было существование тоталитарного режима, чем жестче он был, и чем слабее было протестное движение, тем труднее оказывался переход к демократии и тем меньше оставалось шансов на успешную люстрацию.
    Насколько присутствовало в общественном сознании понимание необходимости люстрации? В Чехословакии после "бархатной революции" 1989 года идея люстрации завладела обществом отнюдь не сразу. О том, когда и как она появилась, рассказывает сотрудник чешского Культурного центра в Москве Ян Махонин.
    Ян Махонин: Конечно, идея появилась уже после "бархатной революции", до этого особо не задумывались, не было такого, чтобы готовились. Но все пришло как-то естественно, появился консенсус, но не автоматически, надо сказать. Был очень интересный момент, когда списки сотрудников чешской КГБ – СТБ появились диким способом и были диким способом опубликованы. Эту публикацию осуществил Петер Цибулка, очень активный чешский диссидент. Часть общества его за это проклинала – та, которая оказалась в этих списках, а большинство общества с этим его шагом согласилось, хотя это было нелегально, и приняли консенсуальное решение. После этого были приняты регулярные законы о люстрации.
    Ян Махонин
    Ян Махонин

    В послевоенную Германию идею очищения общества и государства от нацизма принесли с собой страны-победительницы
    Александр Подрабинек: В послевоенную Германию идею очищения общества и государства от нацизма принесли с собой страны-победительницы. Рассказывает историк, профессор Андрей Зубов.
    Андрей Зубов: Дело в том, что, когда только рухнула нацистская Германия, то есть в 1945 году, отторжение нацизма в немецком обществе было выше, чем три года спустя, в 1948-м. Это малоизвестные вещи. Например, с 1945 по 1948   год в ФРГ, в западной оккупационной зоне число тех, кто считал нацизм хорошей, но дурно реализованной идеей, возросло с 47 до 55%. За то же время с 41 до 30% снизилось число тех, кто считал нацизм исключительно плохой идеей. 18% в 1948 году были убеждены, что нация может быть сильной, только если у власти находится диктатор, а 29% высказывались за цензуру публикаций, критикующих правительство. 33% были уверены в том, что евреи не могут иметь те же права, что и остальные граждане. В это же время, в 1946 году 52% немцев западной зоны считали, что территории Данцига, Судет и Австрии должны быть непременно опять в Германии. 39% придерживались откровенно антисемитских взглядов. 48% были убеждены в том, что немцы более призваны к господству, чем другие нации.
    Андрей Зубов
    Андрей Зубов

    Александр Подрабинек: Через 40 лет в Восточной Германии немецкий народ уже совершенно по-другому отнесся к новой люстрации – очищению общества от коммунизма. Один народ, одна эпоха – и такое разное отношение к своему будущему. Рассказывает политолог, доктор философии Евгения Лёзина.
    Евгения Лёзина: В Восточной Германии, которая фактически стала первопроходцем в выработке мер, связанных с преодолением наследия коммунистического режима, действительно существовало очень высокое осознание необходимости этих мер. Важно отметить, что осознание важности люстрации, с одной стороны, и открытия архивов Министерства госбезопасности, известного как Штази, с другой, было высоко как среди активистов и лидеров протестного движения, так и в обществе в целом.
    Лидеры протестного движения рассматривали люстрацию не как акт возмездия, а как способ восстановить доверие в публичной сфере
    Здесь важно упомянуть о том, что лидеры протестного движения рассматривали люстрацию не как акт возмездия, а как способ восстановить доверие в публичной сфере. То есть логика была такова, что доверие к избранным представителям является основой демократического порядка, основой конституционных принципов. Соответственно, в таком обществе граждане должны доверять своим избранным представителям. Но доверять людям, которые были причастны к деятельности репрессивного аппарата, нарушали права человека, было довольно сложно. Соответственно, поверить, что эти люди в новой системе будут действовать в соответствии с демократическими принципами, было тоже довольно сложно. Поэтому существовал большой запрос на то, чтобы эти люди были признаны непригодными для публичных позиций доверия. Как показали опросы, это мнение разделяли большинство как западных, так и восточных немцев. В мае 1991 года, спустя полгода после объединения Германии, был проведен общенациональный опрос, в ходе которого выяснилось, что 94% жителей западных и восточных земель считают необходимым привлечь к ответственности лиц, виновных в нарушении прав человека в ГДР, а также открыть и обнародовать информацию, содержащуюся в архивах Штази.
    Евгения Лёзина
    Евгения Лёзина

    Как острую необходимость ощущает люстрацию сегодняшняя Украина
    Александр Подрабинек: Как острую необходимость ощущает люстрацию сегодняшняя Украина. Засилье в госаппарате пророссийских чиновников и бывших чекистов ставит под удар с таким трудом добытую свободу. Говорит член общественного совета по люстрации Министерства юстиции Украины Карл Волох.
    Карл Волох: Пожалуй, ни одна другая необходимость не ощущается столь остро, как необходимость люстрации и связанная с ней борьба с коррупцией. Люстрация, я думаю, одно из главных и наиболее часто употребляемых слов, которые звучали на Майдане, когда шла речь о планах власти в постмайданное время, то есть о планах, которые формирует для власти народ.
    Если говорить о неких формальных процедурах (тогда Майдан уже победил), то на одном из последних массовых вече, когда еще собирались десятки и сотни тысяч людей, даже было специальное голосование за человека, которому общество доверяет провести люстрацию. Это был Егор Соболев, одна из центральных фигур Майдана. Он, собственно говоря, это дело и возглавил.
    Люстрация – одно из главных слов, которые звучали на Майдане
    Так что – да, в этом существует огромная потребность. Могу проиллюстрировать это одним забавным примером. Незадолго до принятия нашего закона в стране появилось движение, которое называлось "Мусорная люстрация", они вылавливали различных чиновников или депутатов, ярко соотносимых с прошлой властью, совали их в мусорные ящики – это было всем видно. Это была некая реакция общества на то, что обещанная люстрация не проводится. Как только за закон проголосовали и каким-то образом начали воплощать его в жизнь, эта практика умерла сама собой, без всяких особых усилий со стороны милиции или кого-либо другого. Вот вам совершенно реальный результат.
    Карл Волох
    Карл Волох

    После августовской революции 1991 года и крушения коммунизма в России настало время перемен
    Александр Подрабинек: А что происходило в Советском Союзе? После августовской революции 1991 года и крушения коммунизма настало время перемен. Самое подходящее время для декоммунизации – прощания с отжившими институтами коммунистического режима. Самое время для люстрации – мер предотвращения коммунистической реставрации. Россия могла бы сделать рывок в будущее, если бы не президент Ельцин и его окружение. Они боялись, и небезосновательно, что люстрация заденет их лично. Судьба страны их не слишком интересовала.
    Вспоминает бывший депутат Верховного Совета Константин Боровой.
    Номенклатура была очень сильна, она не хотела уступать свое место новым демократам
    Константин Боровой: Номенклатура была очень сильна, она не хотела уступать свое место новым демократам. Вот в Грузии это получилось. Это пришлось делать силовым путем. Старую номенклатуру, которая создала семейные отношения в министерствах, в некоторых случаях приходилось сажать в тюрьму, чтобы они просто освобождали место. Номенклатура не собиралась никому уступать своих мест. Я очень хорошо помню реакцию Бориса Николаевича Ельцина, когда поднимался вопрос о люстрации: "Если вы начнете люстрацию, так я буду первый, кого нужно будет люстрировать". Мы ему говорили: а что же делать, да, будете первый, Борис Николаевич. Он похлопывал по плечу, улыбался.
    Константин Боровой
    Константин Боровой

    Александр Подрабинек: Как тогда было настроено российское общество? Еще свежи были в памяти колоссальные митинги на Манежной площади и Тверской улице, когда с требованиями отмены 6-й статьи Конституции о руководящей роли компартии выходили сотни тысяч человек. Только что страна пережила мятеж ГКЧП – попытку вернуть страну на старую советскую дорогу. Антикоммунистические настроения были сильны в обществе, люстрация тогда прошла бы на ура.
    Однако для любой реформистской идеи нужны политические силы, проводящие ее в жизнь. В России таких сил не нашлось. Практически все политики демократического толка ориентировались тогда на Бориса Ельцина и окружавших его соратников из прежней партийной и советской номенклатуры. Это предопределило провал декоммунизации в России.
    Для любой реформистской идеи нужны политические силы, проводящие ее в жизнь. В России таких сил не нашлось
    В странах, твердо вставших на путь демократии и решившихся на люстрацию, ситуация была совершенно иной. После "бархатных революций" 89 года главным проводником идеи люстрации в Восточной Европе стали диссиденты.
    Евгения Лёзина: В Восточной Германии, как, собственно, и в Чехословакии, главными проводниками идей люстрации являлись диссиденты, лидеры протестного движения, то есть люди, в наибольшей степени пострадавшие от режима. Их главным требованием было максимальное раскрытие правды о прошлом. В этом смысле лозунг "Свобода моему досье!" стал главным лозунгом протестного движения. Идея заключалась в том, что необходимо предать гласности информацию, содержащуюся в архивах Штази, более того, передать ее тем людям, против которых она была направлена. Таким образом была, по мнению инициаторов люстрации, восстановлена, как минимум, минимальная справедливость.
    В Восточной Германии главными проводниками идей люстрации являлись диссиденты, лидеры протестного движения
    Борьба за принятие этих мер началась задолго до объединения Германии. Бытует мнение, что ГДР была присоединена, объединена с Западной Германией, и западные немцы вершили правосудие – это не так, на самом деле процесс начался задолго до объединения, еще осенью 1989 года. Одним из основных лозунгов протестного движения стала ликвидация и роспуск Министерства госбезопасности, а затем, примерно с декабря месяца, когда стало понятно, что спецслужбы активно уничтожают документы, протестное движение включилось в активную борьбу за их спасение и сохранение. Фактически они просто купировали ведомственные подразделения Штази в городах и создавали гражданские комитеты, которые были призваны сохранить архивы. 15 января 1990 года активисты таким образом взяли под контроль центральный офис Штази в Берлине, а с марта месяца 1990 года, когда были проведены свободные выборы в парламент ГДР, правительство Ханса Модрова взяло на себя обязательства по сохранению архивов, разделив эти обязанности с гражданскими комитетами. А уже в мае был создан специальный комитет в Народной палате ГДР, куда были выбраны также представители протестного движения, был создан комитет, который отвечал за сохранение архивов и за роспуск органов госбезопасности. Возглавил этот комитет депутат и выходец из рядов гражданского движения, бывший лютеранский пастор в городе Росток на Балтийском побережье, нынешний президент Германии Йоахим Гаук.
    Гаук – ключевая фигура в процессе декоммунизации Германии, он обладал и обладает огромным моральным авторитетом. При активном участии Гаука и его комитета в августе 1990 года Народной палатой ГДР был принят закон об охране и использовании персональных данных МГБ, Министерства госбезопасности. Этот закон учреждал специальные институты, которые должны были обеспечивать доступ к архивам. Была надежда, что эти постановления будут включены в единое немецкое законодательство уже после объединения. Однако в процессе переговоров западная сторона отказалась включать эти пункты и сам закон в договор об объединении. Правительство Гельмута Коля планировало передать архивы Штази в федеральный архив, таким образом практически закрыв к ним доступ гражданскому обществу, исследователям, журналистам, а часть архива уничтожить.
    Гаук – ключевая фигура в процессе декоммунизации Германии
    Эта история имела очень важное продолжение. Несмотря на то, что само правительство ГДР не настаивало на включении этих пунктов в договор, Народная палата категорически с этим не согласилась, 30 августа практически единогласно приняла декларацию с требованием включить договор о защите данных в единое законодательство Германии и, соответственно, в договор об объединении. После этого удалось достичь компромисса, какие-то первичные пункты были включены, но это на данном этапе уже не удовлетворило активистов гражданского движения, которые активизировали свой протест: в начале сентября вновь заняли несколько помещений в Центральном аппарате МГБ в Берлине, объявили голодовку с требованием вернуть доступ к архивам и включить пункты в договор об объединении, включить закон о защите данных в немецкое законодательство.
    Конечно, эта история получила широчайшую огласку в СМИ, и под таким общественным давлением руководству все-таки пришлось включить пункты договора о защите данных в единое законодательство.
    Александр Подрабинек: В Чехословакии после падения коммунистического режима во главе страны встали недавние диссиденты, что, безусловно, способствовало успеху проведения люстрации.
    Ян Махонин: Нам в это время повезло, потому что в первом правительстве в силовых министерствах: внутренних дел, обороны и вообще, во всех министерствах, связанных с люстрацией, появились бывшие диссиденты. Министром внутренних дел был Ян Румл, замминистра была Петрушка Шустрова. Естественно, Вацлав Гавел тоже не оставался вне этого процесса. Я думаю, что на момент принятия первого и второго люстрационных законов не стоял вопрос о том, что можно было бы его не принимать.
    Немецкое общество, деморализованное нацистами, оставалось инертным
    Александр Подрабинек: В послевоенной Германии, практически утратившей свою прежнюю государственность, поддержать процессы люстрации было некому. Немецкое общество, деморализованное нацистами, оставалось инертным.
    Андрей Зубов: Да, безусловно, была инициатива оккупационных властей, ее поддерживала очень небольшая часть немцев, в основном интеллектуалы, такие как Карл Ясперс (он в целом поддерживал денацификацию), тот же Конрад Аденауэр. Однако среди немцев это было намного более сдержанно.
    Александр Подрабинек: В украинском обществе идея люстрации нашла живой отклик, в то время как политики отнеслись к ней, по всей видимости, прохладно.
    Карл Волох: Здесь народ и общественные активисты гораздо больше приложили усилий и принесли пользы для принятия люстрационного закона, для его имплементации, для того, чтобы он начал работать, чем это сделали политики, в особенности политическое руководство страны. Хотя надо сказать, что от Кабмина у нас поддержка была. Пожалуй, определенная поддержка была и от администрации президента, но еще раз подчеркну: они эту деятельность не возглавляли, к величайшему сожалению. Разумеется, все проходило бы гораздо более эффективно, если бы во главе этой работы стоял президент, как это было в свое время в Грузии. Но чего нет, того нет.
    Сопротивление люстрации – процесс закономерный. Функционеры старого режима, сотрудники спецслужб и стукачи переживают за личную безопасность
    Александр Подрабинек: Сопротивление люстрации – процесс закономерный. Функционеры старого режима, сотрудники спецслужб и стукачи переживают за личную безопасность, особенно те из них, на чьей совести кровь жертв тоталитарного режима. Им было и есть чего бояться.
    Это только в сказках добро всегда побеждает зло, и при столкновении старого с новым неизбежно побеждает новое. В жизни складывается по-разному. В Германии после Второй мировой войны общество оказывало пассивное сопротивление люстрации.
    Андрей Зубов: Сопротивление было скорее пассивное, оно было вызвано тем, что люди, естественно, пытались уклониться от люстрации. Поскольку в люстрационных судах надо было получать какие-то свидетельские показания, а свидетельские показания в основном можно было получить от людей, работавших в тех же учреждениях в нацистское время, то люди договаривались: я против тебя ничего не скажу, а ты против меня ничего не скажешь.
    Известно было очень много случаев прямого подкупа, когда за какую-то даже еду (тогда было голодное время) свидетели не давали вредных показаний или, наоборот, давали ложные, но полезные показания – это было сплошь и рядом. Очень характерно для немцев было убеждение в том, что если и виноваты, то виноваты не все члены Национал-социалистической рабочей партии, не все члены СС и СД, а только начальники, которые в основном уже были или мертвы, или осуждены Нюрнбергским процессом.
    Александр Подрабинек: В той же Германии 40 лет спустя общество само требовало люстрации, а противниками ее были бывшие сотрудники ШТАЗИ, а также еще многие влиятельные политики Западной Германии, которые боялись раскрытия архивов госбезопасности.
    Довольно серьезное сопротивление люстрация встречала в высокопоставленном западногерманском истеблишменте
    Евгения Лёзина: Сопротивление люстрации существовало, причем исходило оно не только от тех, на кого люстрационные меры были направлены непосредственно, то есть от сотрудников и осведомителей Штази и ортодоксальных коммунистов. Довольно серьезное сопротивление люстрация встречала в высокопоставленном западногерманском истеблишменте. Дело в том, что там были сильны идеи об уничтожении части архивов и о закрытии архивов. Так, канцлер Гельмут Коль говорил, что архивы необходимо закрыть и частично уничтожить, чтобы не способствовать распространению различных слухов. Министр внутренних дел и один из главных участников процесса люстрации в Германии, нынешний министр финансов ФРГ Вольфганг Шойбле говорил, что архивы необходимо уничтожить, чтобы разногласия, связанные с прошлым, не слишком обременяли восстановление и будущее федеральных земель. И эта идея о необходимости закрытия или ликвидации архивов Штази была довольно популярна, поскольку считалось, что этот материал обладает слишком взрывоопасной силой, что раскрытие информации о доносах, предательствах среди близких людей, коллег, сослуживцев могло грозить массовым сведением счетов, охотой на ведьм, самосудом. Существовали опасения, что эта информация может отравить, а не восстановить общественную жизнь.
    Сейчас, уже спустя много лет, можно констатировать, что эти опасения скептиков не оправдались, несмотря на то, что действительно в процессе открытия архивов было обнародовано довольно много неприятной информации, было много случаев предательства среди близких людей, семей. Тем не менее, в Германии не было зафиксировано ни одного случая преступления на почве мести в связи с открытием этой архивной информации.
    Александр Подрабинек: Западногерманские политики, выступавшие против люстрации в ГДР, на самом деле опасались не столько за общественное спокойствие, сколько за собственную репутацию.
    Евгения Лёзина: Случаев, когда содержащаяся в архивах информация компрометировала известных людей, политиков, как на Востоке, так и на Западе страны, было очень много. В Германии было огромное количество скандалов, связанных со сведениями, всплывающими в отношении высокопоставленных чиновников, политиков. В том числе, не обошла эта история и канцлера Гельмута Коля, который впоследствии противился слишком большому открытию этой информации. Тем не менее, это было очень важно, потому что тоже способствовало процессу самоочищения немецкого общества. Эти темы обсуждались, формировалось общественное мнение. Граждане Германии имели возможность, во-первых, знать правду, а во-вторых, обсуждать свое будущее и настоящее на основании этих сведений.
    Александр Подрабинек: В Чехословакии сопротивление люстрации было маломощным и несколько неожиданным.
    Ян Махонин: Сопротивление люстрации было невелико, но очень интересно, потому что во главе этого сопротивления встал тоже бывший диссидент Петр Уль. Он собрал где-то 99 депутатов, которые попытались оспорить этот закон, подали апелляцию в Конституционный суд, который должен был решить некоторые ошибочные моменты этого закона. Но Конституционный суд решил оставить закон в силе за небольшими изменениями.
    Александр Подрабинек: Украина переживает процессы люстрации сейчас. Сопротивление ей оказывается немалое, в том числе, из-за границы.
    Кто более всех радеет за права украинцев – Госдума РФ во главе с господином Нарышкиным!
    Карл Волох: Сопротивление проведению люстрации – гигантское. Перечислять все – я думаю, никакого эфирного времени не хватит. Расскажу несколько курьезов. Первым, кто выступил против этого закона (я еще раз подчеркну, еще не принятого, принятого лишь в первом чтении), была Государственная дума Российской Федерации. Господин Нарышкин выступил с заявлением о том, что этот закон ужасно нарушает права граждан Украины, поэтому его необходимо срочно проанализировать в Венецианской комиссии. Представляете, кто, как выяснилось, более всех радеет за права украинцев – Госдума Российской Федерации во главе с господином Нарышкиным!
    Александр Подрабинек: Удивляться озабоченности российских официальных лиц процессами люстрации в соседней стране не стоит. Защита компрометирующей их информации от общества – обычная практика советской и российской госбезопасности. Владимир Путин, служивший в КГБ и находившийся во второй половине 80-х в восточногерманском Дрездене, в дни падения коммунизма в ГДР спасал архив с данными о завербованных агентах. Он сам говорит об этом в книге "От первого лица", как об очень успешном деле.
    В России после подавления августовского путча, на волне антикоммунистических настроений Ельцин решился на два скромных шага в сторону люстрации. Запретил компартию и провел закон о жертвах политических репрессий. По этому закону сотрудники правоохранительных органов, ответственные за политические репрессии, могли привлекаться к уголовной ответственности.
    И что? Ничего! Компартию вскоре вновь восстановили, а под суд за преступления коммунистического режима не попал ни один чекист, судья или прокурор. В декабре 1992 года депутат Галина Старовойтова внесла в Верховный Совет Российской Федерации законопроект "О запрете на профессии для проводников политики тоталитарного режима". В нём предлагалось подвергнуть профессиональным ограничениям работников партаппарата КПСС, штатных сотрудников и агентуру советских и российских спецслужб. Закон не только не был принят, но даже не был поставлен на обсуждение.
    Новая власть, состоявшая из старых партаппаратчиков, боролась за собственное выживание. Ничего удивительного, то же самое происходило и в Восточной Европе. Но если в России советские реваншисты взяли верх, то в большинстве восточноевропейских стран дорогу в большую политику им закрыли. Как это происходило? В чем конкретно состояли меры люстрации?
    Об этом и о том, насколько эффективной оказалась люстрация, какие были допущены ошибки и нужна ли люстрация России, мы поговорим в следующем выпуске нашей передачи.
     

    пятница, 16 октября 2015 г.

    Театр военных действий

     Виталий Портников, 16.10.2015
    Виталий Портников. Фото А.Карпюк/Грани.Ру
    Виталий Портников. Фото
    Война в Донбассе завершается, и теперь главные усилия России на украинском фронте будут состоять не в отправке "отпускников" и обстреле городов и сел, а в бесконечном перетягивании минского каната и попытках внутренней дестабилизации соседней страны. Сирийская операция продолжается - но не достигает своих подлинных целей. Ведь в Кремле хотели не просто спасти режим Асада, но и продемонстрировать возвращение России в большую политику в роли нового Советского Союза. Но теперь, когда премьер-министра этого самого Советского Союза не желают видеть в Соединенных Штатах и называют путинскую попытку отправить в Вашингтон высокопоставленного парламентера жестом отчаяния, - что еще может продемонстрировать Владимир Владимирович благодарному человечеству? Мятеж в Молдове? Кризис вокруг Карабаха? Но это явно не те спектакли, на которые будет ломиться публика.Все дело в том, что постсоветское пространство и алавитские селения - единственные участки суши, на которых Путин может почувствовать себя Брежневым и бросить бессмысленный вызов Западу. И не потому что Россия сильна, а потому что в странах СНГ последние двадцать лет вместо государственного строительства занимались государственным разворовыванием, а Сирия погибла в конфликте несравненного Башара Асада с собственными гражданами.Стоило украинцам избавиться от криминального режима и заняться своей страной, как немедленно оказалось, что влияние России в Украине равно нулю и для доказательства своей геополитической значимости Владимиру Владимировичу пришлось "отжимать" Крым и отправлять войска в Донбасс. Стоило украинцам начать создавать настоящую армию, как проявилось подлинное качество российского воинства и уголовников, на которых намотали портянки "русского мира". То же самое может произойти и в Сирии. Если сирийцам удастся начать полноценный политический диалог и избавиться от Асада, они забудут о Путине на следующий же день. И с "Исламским государством" разберутся без путинских соколов - просто меньше мирных жителей Сирии погибнет под бомбами.Все войны, в которых Путин участвует в нелепой попытке заменить подлинные изменения в собственной стране доказательством ее милитаристских возможностей, - это войны бессилия. И возникает вопрос - где он будет воевать дальше? Никакой новой географической точки для применения полководческих талантов Владимира Владимировича в этом мире просто не существует. Конечно, можно начать настоящую войну - "защитить" русских в Балтии, например. Но это прямое столкновение с НАТО. А Путин - он же хочет только казаться, а не быть Брежневым. Да и Брежнев прямого столкновения с НАТО благоразумно избегал.Именно поэтому можно констатировать, что российский режим исчерпал не только свой политический и экономический потенциал. На самом деле исчерпан и военный. Да, все еще тратятся деньги на армию, все еще обираются пенсионеры и бюджетники, все еще произносятся воинственные речи, но места для новой войны на этом глобусе для Владимира Владимировича уже не осталось.
    <

    /div>

    пятница, 2 октября 2015 г.

    Зачем России Сирия?

    Башар Асад (коллаж). Источник - vk.com

    Алексей Рощин: Ввязывание в гражданскую войну в Сирии выглядит какой-то уж совсем простой, незамутненной глупостью

    update: 02-10-2015 (11:04)

    ! Орфография и стилистика автора сохранены


    Во всех наших сомнительных действиях последнего времени, типа даже захвата Крыма, не говоря уж о поддержке восставших на Донбассе, можно было проследить пусть и спорную, но логику; можно было вести дискуссии. Та же самая концепция "Русскаго Мiра", пусть диковатая и стремная, пусть архаичная, но хотя бы понятная.
    И вот на фоне предыдущего нынешнее ввязывание в гражданскую войну в Сирии выглядит какой-то уж совсем простой, незамутненной ГЛУПОСТЬЮ. Абсолютно никаких резонов для этого не удается разглядеть даже под микроскопом.
    Спасать британского дипломированного офтальмолога Асада от его судьбы? А зачем? Цитируя классиков, можно спросить торжественно "Что мне Гекуба", а можно менее торжественно - "Дядя вам этот студебеккер?!" Моральный долг, таким образом, отбрасываем.
    Победить в войне за Сирию и тем самым всем доказать мощь российского оружия? Тоже смешно. Мы в свое время с Чечней несколько лет возились, а там всего 1 млн. населения. В Сирии же арабов - тьмы и тьмы, к тому ж они к своей пустыне привычны, а с закупкой вооружений у них проблем не будет. Это безнадежная затея.
    Доказать величие России как державы мирового значения? Ну так когда нам там настучат по кумполу, выйдет прямо противоположное по смыслу "доказательство".
    Может, тут "прагматическое" значение, как подсказывают наши диванные "ястребы" - разбомбить там "под шумок" побольше разных нефтепромыслов по всему Ираку, и поднять таким образом мировые цены на нефть? Однако этот бред даже обсуждать всерьез не стоит. Кто ж нам даст так хулиганить?
    И главное - в такие войны, черт знает где и черт знает зачем - можно ввязываться только от избытка ресурсов. У нас же, наоборот, экономический кризис в самом разгаре, плюс Донбасс с Крымом, которых надо обустраивать практически за бесплатно, плюс санкции, которые с нас никто и не думает снимать. Какая тут может быть война в Сирии? Только разве из соображений "побыстрее надорваться да отмучаться".
    Дичь. С какой стороны ни посмотришь - сплошная дичь. Полная бессмыслица.
    <

    /div>

    воскресенье, 26 июля 2015 г.

    Пятая колонка

    Начальство по имени "Дай"


    лексей Мельников: Крымнаш рвется спрятаться в ночь

    update: 24-07-2015 (01:08)

    Навоз "капитализма закадычных друзей" с торчащей из него соломой "госкомпаний" и "госкорпораций" вновь вывезен на поля российской экономики — удобряйтесь, граждане!
    Грянула потрясающая новость — друг В.В. Путина, генеральный директор т.н. "корпорации "Ростех" С.В. Чемезов просит у главного сделать подконтрольную "Ростеху" компанию монополистом при госзакупках лекарств для лечения ВИЧ, туберкулёза и гепатитов.
    Сообщается, что одобрение В.В. Путина уже получено. Если так, то это прямое нарушение российским начальством статьи 8 Конституции России, которая гарантирует "поддержку конкуренции и свободу экономической деятельности".
    Есть и другая сторона дела.
    Т.н. "госкомпании" и "госкорпорации" — хребет путинской экономической системы. Это её основа, построенная в разгульные "нулевые", которая должна была обеспечить модернизацию страны, послужить "локомотивом" в противовес частному бизнесу.
    Так подавались цели обществу, хотя на самом деле т.н. "госкомпании" и "госкорпорации" укреплялись и создавались в первую очередь для рассаживания в них друзей и родственников высшего российского начальства.
    Кому, например, на частном рынке труда нужны такие выдающиеся капитаны индустрии и финансов, как И.И. Сечин, С.В. Чемезов, А.Б. Миллер, Г.О. Греф? Чем они известны, кроме работы чиновниками или же личными связями с высшим начальством? Какие частные бизнесы и когда они создали, сделав их общенациональными символами успеха? Нигде и никогда.
    Довольно быстро выяснилось, что конкурировать с частным бизнесом экономические костыли "госкомпаний" "госкорпораций" не могут. Всё, что они умеют, это широко открывать рот и кричать: "Дай!".
    Дай собственность, дай деньги из федерального бюджета для старта, дай кредиты госбанков, дай средства из бюджетных фондов для инвестиций, дай госгарантии, дай деньги для пенсионеров на "долгосрочные вложения", дай "господдержку" в самом широком смысле, а теперь вот — дай рынок сбыта, замкнув круг на государстве.
    И ещё вокруг этих т.н. "госкомпаний", "госкорпораций" — сколковых-осколковых и "Роснано" постоянно витает какой-то дух аферы — уголовные дела, допросы, домашние аресты, отъезды "эффективных менеджеров" чубайсовского зачёса за рубеж и так далее. Прокурорские, следственные и судейские мухи жужжат над навозом лёгких бюджетных денег.
    Нужно ещё заметить, что какие-нибудь частные успехи этих образований несоизмеримы с затраченными ресурсами. Гора рождает мышь повсеместно, показывая неэффективность всей схемы.
    Потому что деньги, из которых производится навоз "госучастия" в экономике, это то, что имеет ясную альтернативу, это то, что изъято, во-первых, у частных компаний, сократив их ресурсы для развития, а во-вторых, у потребителей, сократив их спрос.
    Теперь вот новое безумие — "импортозамещение", т.е. затраты на то, что и так сегодня можно купить.
    Другими словами, это совсем не безобидная для экономики операция, и выглядит это так, что из эффективного частного сектора экономики ресурсы изымаются в пользу неэффективного при начальстве с его родственниками и друзьями. Если в чём он и обладает преимуществом по сравнению с частным, так это в шустрости бега по начальственным коридорам и умением "заходить" к главному начальнику В.В. Путину и к тем, что пониже — выбивать у них деньги и рынки сбыта.
    Вопиющая комбинация, которую устроили С.В. Чемезов и В.В. Путин лишний раз показывает, что экономический смысл перемен в России должен заключаться в ликвидации "капитализма закадычных друзей" — продаже по крайней мере части т.н. "госкомпаний" и "госкорпораций" частному сектору.
    Над катящейся в ночь планетой Крымнаш заходит жаркое июльское Солнце, бросая последний свет на уродливые развалины экономических форм, порождённых алчностью и косностью российского начальства. Крымнаш рвётся спрятаться в ночь, с холодком под сердцем ускоряет шаг, бежит в небытие.

    понедельник, 6 июля 2015 г.

    Столтенберг: РФ поставляет боевикам тяжелое вооружение



    Йенс Столтенберг. Фото: nato.intРоссия продолжает оказывать существенную поддержку сепаратистам на востоке Украины, в том числе направляя свои регулярные вооруженные силы. Об этом заявилгенеральный секретарь НАТО Йенс Столтенберг в интервью изданию Укринформ.
    "Наши разведки из многих стран-членов альянса, а также открытые источники – СМИ, сообщения от семей российских солдат – все подтверждает одинаковую картину: Россия оказывает существенную поддержку сепаратистам, поставляет тяжелое и современное военное оборудование, включая комплексы противовоздушной обороны, артиллерию, танки, средства управления, а также проводит подготовку", - отметил он.
    "Российские силы также есть на территории Восточной Украины и вдоль украинско-российской границы", - рассказал генсек альянса.
    Что касается численности российских военных на востоке Украине, Столтенберг не смог назвать конкретные цифры, поскольку, по его словам, эти данные разнятся. "Что мы увидели - это то, что на протяжении последних нескольких месяцев Россия поставила сепаратистам более тысячи единиц тяжелого вооружения", - констатировал генсек НАТО.
    6 мая президент Украины Петр Порошенко заявил, что силы, угрожающие украинским военным на востоке страны, превышают 90 тысяч человек. По информации Порошенко, речь идет о более чем 40 тысячах пророссийских боевиков в Донбассе и Приазовье, а также о 50 с лишним тысячах российских военных, расположившихся вдоль границы между двумя странами. Численность российских военных на границе, отметил президент Украины, почти в полтора раза больше, чем в июле 2014 года.
    В этой связи, подчеркнул Порошенко, необходимо вновь включить в стратегию национальной безопасности пункт о будущем членстве Украины в НАТО. "Наша стратегия должна обеспечить возможность приобретения в будущем членства Украины в альянсе", - заявил президент.
    В декабре 2014 года Верховная рада приняла закон об отказе от внеблокового статуса Украины. Вступление страны в Североатлантический альянс было названо одной из приоритетных задач внешней политики.
    06.07.2015